В разделе:

Последняя новость

27 сентября — прекрасный день для того, чтобы поздравить Оксану Петровну с юбилеем!

Мы тут недавно в очередной раз обсуждали, насколько жизнь была бы пресна и скучна без того пути, который открылся благодаря Бедному Автору©. Кто-то не нашел бы свою половинку, кто-то — призвание. Не родилось бы множества детей, не пересеклись множество судеб. Не написалось бы книг, не спелось бы песен... И, кажется, так вот и складывается писательское величие;)

И в этот пасмурный денёк не забудьте поздравить с днем рождения Алёк, чтоб она нас не забывала!

Все новости

WebMoney-кошелек Оксаны Панкеевой:

Z765938819912

Дружественное:

Творчество поклонников > Фанфикшн > Объяснительная

Я, Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл (ортанская ветвь), настоящим утверждаю, что действия, совершенные мною в Зелёных горах и прочих территориях в минувший вторник и среду, были результатом несчастливого стечения обстоятельств и веления Судьбы, и я как есть ни в чём невиновна.
Всё началось с того, что мэтресса Далия (Королевский Университет) и мэтр Питбуль (действительный член Лондрийской Алхимической Ассамблеи) провели очередной диспут о проблеме разума и его сущностей в макроэргическом пространстве реальности без меня. Я как чувствовала, что не следует Далии ехать в Лондру одной; и верно, без неприятностей не обошлось. Мэтр Питбуль — опасный человек; я давно заметила, что он страдает острой манией исследования, одна попытка составить урбаногнозическую систематику разумных существ чего стоит. Так вот, мэтр Питбуль предложил Далии провести независимый эксперимент в области сапиенсологии — науки о разуме и его воплощении в сущностях, чтобы ответить на вопрос: следует ли считать разумными существами алкоголиков. И кого, собственно, алкоголиками следует называть. А то кого ни позовёшь участвовать в эксперименте, все оскорбляются, решают, что их не уважают, и лезут в драку.
Алхимики-сапиенсологи совершили научный рейд по лондрийским пивнушкам, где связали и протестировали полсотни матросов, воров, сутенеров и девиц легкого поведения. Масштаб исследования и личный энтузиазм экспериментаторов вызвал несколько двусмысленную реакцию со стороны правоохранительных органов. С одной стороны, они (правоохранители) обрадовались, что нелёгкую работу ловить и вязать сделали за них. С другой стороны, зрелище кружевных панталон мэтрессы Далии, танцующей канкан на стойке бара, не было рассчитано на среднего полицейского, и мэтр Питбуль зря пытался склонить сержанта к откровенному разговору об источнике его, сержанта, разуме в сексуальном общественном подсознании. Ничего удивительного, что разразился небольшой скандал.
Вернувшись в Даэн-Рисс, мэтресса Далия весь день мучалась похмельем и чувством вины, пока вечером ее не нашла эта [зачеркнуто, исправлено] кошмарная женщина — мэтресса Долли, которая объявила, что в субботу состоится расширенное заседание Учёного Совета, где Далии предстоит объяснить своё поведение.
Так что во всём, что произошло, следует винить мэтрессу Долли, Учёного секретаря Королевского Университета, заведующую в нём сектором пропаганды знаний и распространения научной литературы. Когда эта облезлая [зачёркнуто, исправлено] женщина, потрясая накладными кудряшками и вялым бюстом, потребовала предъявить отчёт о командировках за последние полгода и целевом использовании средств на научные изыскания, она так мерзко намекнула на мой рост (цитирую: «Кое-кто уже думает, что вы, дорогая Далия, мелким мошенничеством занимаетесь»), что я не могла не вмешаться в происходящее. Тем более, что учёные дамы находились на моей территории — в стенах «Алой розы» (меню роскошное, цены умеренные).
 — Что значит — недостаточно математической обработки? — грозно спросила я, потому как считала, что выполнила свою часть работы, дескриптивную, ковариантную и факторную статистику на высоком профессиональном уровне.
Мэтресса Долли грозно фыркнула, отвлеклась от тиранства в адрес Далии, и перевела взгляд на меня.
Глаза у Долли мутноватенькие, глупенькие, и меня, признаюсь, обидело то, что, повернувшись на звук моего голоса, наш так называемый «Учёный» секретарь долго рыскала взором по зале, пока догадалась перевести взгляд пониже.
Помню, я немного рассердилась, нахмурилась, упёрла руки в бока. Возможно, моя кольчуга немного звякнула, но могу утверждать с достаточной долей вероятности, что ничего, тяжелее тарелок, льняных салфеток и дубового стола рядом со мной не было. Да, признаю, может быть, я покосилась на развешенную по стенам «Алой розы» коллекцию фамильного оружия, но это исключительно из-за высокой художественной и культурной ценности означенной коллекции, а физической расправой мэтрессе Долли я и не думала угрожать.
Делать мне больше нечего, угрожать этой [зачеркнуто] на голову ушибленной [зачеркнуто] старой кошёлке. Я просто обратила ее внимание на то, что клан Кордсдейл славится качеством обработки тупых материалов, и математики в том числе.
Так что последующий визг мэтрессы Долли, ее обвинения в моей некомпетентности и злом характере я решительно отвергаю и считаю проявлениями антигномьих и антропофильных настроений.
Выслушали вопли и возгласы мэтрессы Долли мы с Далией очень спокойно (счёт за разбитую мэтрессой Долли посуду прилагается). Потом так же спокойно и взвешенно приняли решение основательно подготовиться к субботнему отчёту на Учёном совете Университета.
Какого демона мэтрессе Далии потребовалось отправиться на границу, в Зеленые горы, ловить осёдлых троллей, я не знаю. В демонологии, каюсь, не сильна. В любом случае, Далии, как предводителю нашей исследовательской группы, виднее. Помню, я пыталась немного расширить состав нашей экспедиции охотников за разумными существами, и настаивала на кандидатуре Фриолара — милого мальчика, за которым мне поручила присматривать моя давняя подруга, госпожа Фиона. Как только наступило утро, мы с Далией отправились в Королевскую Библиотеку, поискать малыша среди стеллажей и пригласить его с собой на прогулку по горам, но Судьбе было угодно пошутить.
На улице было ветрено, и когда мы с Далией пересекали площадь, полы ее мантии и юбки немного … как бы это выразить… увлекло в сторону. Какой-то мимо проходящий жлоб посвистел и сделал крайне фривольное замечание о формах и ножках мэтрессы, а также предложил барышне не валять дурака, мотаясь по библиотекам, а приятно провести с ним, жлобом, время.
Далия, видимо, не до конца оправилась от недомогания, вызванного избыточным научным рвением и потреблением недостаточно очищенного этилового спирта. Потому как от этого замечания она вспылила и резко поменяла курс следования, рванув на телепортационную станцию и потребовав от магов переправить нас в горы сей же час.
Возможно, господа маги будут утверждать, что у мэтрессы Далии из глаз сыпались молнии, когда она вежливо и кратко предложила им не отвлекаться и телепортировать нас, куда сказано, возможно, у неё из ноздрей поднимались струйки раскаленного пара, врать не буду. Я как раз немного сбилась с дыхания, подзапоздала, и успела лишь шагнуть в облачко телепорта, хотя теперь, по прошествии времени, мне кажется, что кто-то меня толкнул. Предлагаю просканировать память работников станции, чтобы установить окончательную истину и определить ещё одного ответственного за безобразный срыв научно-исследовательского проекта.
Итак, мы оказались в горах.
Придя в себя после перемещения, т.е. практически сразу, обнаружив под ногами, над головой, вокруг на весь горизонт милый сердцу горный массив, я ненадолго покинула привычное мне состояние спокойствия и невозмутимости и позволила себе обратить внимание предводителя проекта на недостаточность нашей экипировки. Я сказала, что человек столь высокого интеллектуального потенциала, столь широкой эрудиции должен хотя бы относительно понимать невозможность совершать прицельную диагностику креативных и дискуссионных особенностей субкультуры осёдлых троллей: а) без специально обученного ловчего, или хотя бы Фриолара, у него руки крепкие, б) без надёжных веревок, в) без портативного набора алхимических реактивов, г) без респиратора, д) на пустой желудок, и е) практически голыми! Мэтрессе-то привычно расхаживать в платье, тонких туфельках и в рабочей мантии, но я-то была вообще без ничего! Подумаешь, одна кольчуга… В горы надо собираться по-серьёзному, обувать сапоги не с серебряными пряжками, а со стальными, тройной закалки, набойками, шлем не забыть, топор взять потяжелее, а не тот, на который даёт разрешение Департамент Правопорядка столицы. Я не собираюсь спорить с законами, но данная объяснительная записка как раз является доказательством того, что добропорядочным гномам необходимы льготы на ношение и использование личного оружия. Мало ли, в какие обстоятельства вас занесёт.
Высказав всё, что я думаю об умственных способностях, отягощенной наследственности и привычки Далии действовать в ущерб первым и в подтверждение второй, я отправилась искать цивилизацию и Даэн-Рисс.
Спустя какое-то время я успокоилась, присела на гранитную глыбу, и решила извиниться перед предводителем проекта. Только тогда я обнаружила, что мэтресса куда-то подевалась. Справедливо рассудив, что мэтресса на меня обиделась (хотя чего на правду-то обижаться?) и ушла искать троллей, я тоже отправилась в их поселение.
Нашла троллей.
Не нашла мэтрессу Далию.
Немного постояла в сторонке, прячась под деревом, посмотрела, как эти криволапые пытаются выращивать коноплю, изобретать колесо путём раскручивания над головой мелких верещащих зверьков типа белок, курить дубовую кору (зрелище, надо признать, впечатляющее, особенно учитывая, что огонь в своей культуре тролли крайне не поощряют). Подождала — мэтресса Далия не появлялась. Подождала ещё полчасика — она так и не пришла.
Я догадалась, что наша научная концепция немного изменилась, и отправилась на её (Далии) поиски.
Не могу припомнить, заметила ли я, как пересекла государственную границу Ортана и Мистралии. В горах, знаете ли, всё так неровно, расплывчато… Может быть, и был средь кустов и горных завалов один-другой сотрудник пограничной службы, но, скорее всего, не был. Основываю своё утверждение на том простом факте, что если бы я заметила кого-нибудь разумнее троллей, я бы догадалась это разумное существо схватить и не отпускать до тех пор, пока не вернусь (или меня не вернут) в цивилизацию.
Мэтресса Далия обнаружилась ближе к полудню, лежащей краю обрыва, под корнями одинокой сосны.
 — Ну наконец, Напа! Где ты ходишь? Я тебя совсем потеряла, — приветствовала меня Далия, не оборачиваясь и сосредоточенно рассматривая что-то внизу, под обрывом. Я перехватила топор покрепче, но сдержалась и решила не заострять вопрос о пропажах и поисках.
 — А я там троллей нашла.
 — Тише! — отмахнулась от меня Далия. — У меня тут семейство гоблинов. Тролли подождут, они уже осели, быстро не смоются… Если что, по запаху найдём. А вот гоблины, если сбегут, лови их потом по всем горам. Вот, бери бумагу, будем вести протокол наблюдения. Ты фиксируй реакции, я делаю хронометраж. Напа, не отвлекайся! Мне нужны данные для статьи, чтобы удавить этого мерзавца Питбуля! Тоже мне, алхимик-теоретик! Рассчитал он, видите ли, что гоблин — существо разумное. А вот ему! — и мэтресса, с сожалением констатирую, сопроводила свой текст неприличным жестом. — Я ему покажу, где омары гнездятся, он у меня узнает разницу между компиляцией и плагиатом, коньцептуалист хренов… Он у меня еще попомнит свой лондрийский пивной эксперимент, говорила же ему — не надо смешивать, пили бы чистый спирт, и данные были бы надёжнее, и голова бы потом не болела. Напа, хватит дрожать! Ты должна оправдывать гордое звание вольного слушателя Университета и лучшего лаборанта кафедры невероятной статистики! Вперёд, за Короля, Ортан и Алхимию!
Подумав, что не стоит ссориться с предводителем проекта и бегло рассчитав, что наш с Далией общий вес, скорее всего, не критический и вряд ли вызовет обрушение уступа, я пристроилась рядом и осторожненько поглядела вниз.
Там, на крохотной лужайке посреди уходящих вверх и вниз горных склонов, действительно резвилась группа гоблинов. Первые десять минут я добросовестно фиксировала происходящее. Гоблин-папа загибал свою плешивую макушку в сторону коленей, что приводило к легкому перекувыркиванию и столкновению с гоблином-мамой. Гоблин-мама нежной трепетной рукой отвешивала гоблину-папе оплеуху, и тот кувыркался в сторону обрыва, но тормозился о выступающие рёбра валунов и откормленные окорока второй самки. Эта самка, судя по седой поросли на подбородке, была гоблином-тёщей, на гоблина-зятя реагировала сильным двойным фырканьем, от чего у того спина распрямлялась, плешивая макушка устремлялась в зенит, но потом снова, под тяжестью раздумий о вечном, как сказал бы неисправимый сапиенсолог Питбуль, склонялась к коленям. Цикл повторялся. Нескончаемо. Снова и снова — кувырк-хлопок-фыр-фыр, кувырк-хлопок-фыр-фыр…
Меня замутило. Далия привела меня в чувство лёгкими похлопываниями по щекам.
 — Напочка, что с тобой? Тебе плохо?
 — Я кушать хочу, — пожаловалась я. Потому как из-за спешного отбытия позавтракать действительно не успела.
 — Потерпи, нам еще сорок пять минут фиксировать, а потом пойдём, поищем что-нибудь съедобное. Сядь поближе к краю, оттуда лучше видно.
 — А почему я? Ты и садись, раз такая любопытная.
 — Потому, что ты меньше заметна на фоне камней, а нам важно не спугнуть подопытных.
 — Это не камни, это скальные породы.
 — Тем более. Садись ближе к краю, нам надо зафиксировать поведение молодняка.
 — Тебе надо фиксировать, ты и садись.
 — Напа, не спорь со старшими по учёному званию.
 — Далия, не спорь с гномами, которые помнят, как ты у них списывала лабораторки по прикладной математике.
 — Напа Леоне, не сердись.
 — Далия, не наглей.
Мэтресса нахмурилась, потом, как я и опасалась, сделала логический вывод.
 — Напочка, ты что, высоты боишься?
Говоря честно и откровенно, высоты я не то, что боюсь, а просто — не доверяю. Поэтому и ответила:
 — Я?! Да как ты могла подумать такое! Гномы ничего не боятся, а у клана Кордсдейл самая крепкая психика из всех ортанских кланов!
 — Да, — согласилась Далия. И тут же пожала плечами, — хотя, конечно, жаль, что ты не эльф.
 — А причём тут эльфы? — поинтересовалась я. И вовсе тут нет никаких намёков. Я просто поинтересовалась.
 — Была бы ты эльфийского происхождения, тебе бы не составило труда сесть поближе к краешку уступа — широкого и прочного уступа, между прочим, — и рассмотреть гоблинский молодняк. Но раз уж гномье зрение уступает эльфийскому…
Здесь, надо сказать, я оскорбилась до глубины своей гномьей души.
 — Ты, Далия, просто расистка какая-то! Чтоб ты знала, у клана Кордсдейл нет проблем со зрением! Мы ничем не хуже эльфов — только ростом немного ниже, а в плечах шире, и на ногах устойчивей! Доставай свой блокнот, будет тебе протокол наблюдения…
Вцепившись в корни сосны, я перебралась на самый край уступа и сосредоточилась на гоблинском молодняке.
Четыре детёныша — двое уже относительно подросших, и еще парочка поменьше, увлеченно ползали по траве, и что-то ели.
 — Что едят? — увлеченно переспросила Далия, порхая карандашом по листу бумаги. — Как быстро двигают челюстями? Тщательно ли пережёвывают пищу? Попёрхиваются ли во время еды?
 — Что делают? — обернулась я, услышав незнакомое слово. Кажется, именно в этот момент я и ослабила захват сосновых корней.
 — Напа Леоне, не отвлекайся. Посмотри внимательнее: пища растительного или животного происхождения? Если верно второе, глотают они пищу целиком или отрывают кусками? Добыча извивается, убегает, парализована, обездвижена, оглушена или верно еще какое-то предположение? Напа Леоне Фью, что с тобой?
Ответить я не успела. Перед глазами поплыло еще на фразе «отрывают кусками», а тут еще папы-гоблина кувырк-хлопок-фыр-фыр нескончаемое, — и права я была, что не доверяла высоте. С законами, а тем более тяжести, не больно-то поспоришь, и стоило прыткому корню вывернуться из моих рук, как я быстренько потеряла равновесие и полетела вниз.

Единственной радостью от моего падения с высоты дюжины локтей стала его скоротечность.
Ну, и то, что количество гоблинов на той лужайке, в которую я воткнулась темечком, не уменьшилось, а существенно увеличилось. Они кружились вокруг, сияя радужными всполохами, кувыркались и кувыркались, и просто требовали погромче хлопнуть и фыркнуть на них, чтобы завершить цикл пере-вращений.
К сожалению, когда я попыталась объяснить необходимость хлопков и фырканья сползшей-скатившейся-съехавшей с обрыва Далии, она меня не поняла. Человек, что ещё ожидать от этой несовершенной расы? Пристала с вопросами, а не болит ли у меня что-нибудь, а не подташнивает ли, и сколько пальцев она мне показывает. Извращенка.
Хотя признаю, есть доля вероятности, что количество пальцев, показанных мне мэтрессой Далией, было больше необходимых двух. Потому как количество рук и отростков на них множилось, как стадо креветок. Помню, что очень внимательно следила за этим процессом, и потому категорически не заметила, откуда взялись еще люди.
Требую рассмотреть вероятность того, что их материализовал из воздуха какой-нибудь подлый злобный некромант с целью окончательного погубления нашего научно-исследовательского проекта.
Потому как эти представители царства разумных, класс воров, отряд разбойники, семейство отвратительные, как-то очень быстро расползлись по окружающему пространству и начали издеваться над мэтрессой Далией и надо мной.
Гоблины продолжали вращаться во всех семнадцати направлениях света, и в происходящее не вмешивались.
Возвращаюсь к бандитам.
Для начала они посмеялись над моим вопросом, как пройти в ближайшую библиотеку. Сейчас я понимаю, что вопрос звучал очень расплывчато, и надо было спрашивать конкретнее: «Как пройти в Королевскую Библиотеку Даэн-Рисса и за каким столом там прячется Фриолар? Какого демона мы, две слабые беззащитные девушки, лазаем по горам, не в силах поймать для эксперимента пару троллей, и даже как следует хлопнуть на кувыркающихся гоблинов, а этот перекормыш-недоучка книжки читает?»
Потом обсудили, что выкуп в размере одной лупы семидесятикратного увеличения, даже отличной гномьей работы, и даже на позолоченной цепочке, даже с карандашом с именной гравировкой в придачу (единственных ценных вещиц, которые у нас с Далией были), их не устраивает. Похихикали над предложением Далии оценить мой фамильный топор (отдавать я его не собиралась, а промолчала опять-таки из-за мельтешащих перед глазами гоблинов).
Потом эти [зачеркнуто, исправлено] разбойники коллективно не смогли прочитать надпись на предъявленном Далией жетоне. Пояснение, что данный жетон подтверждает личность мэтрессы — незаменимого, научного и неприкосновенного сотрудника Службы по Контролю за Распространением Чумы, Холеры и Телячьего Ящура, мне, наверное, не следовало прерывать вопросами, когда ж у нас в Ортане всё это успело распространиться, ведь эльфы ещё полтыщи лет назад придумали заклинания и лекарства от упомянутых инфекций.
Короче, громилы нас окружили и начали облизываться.
В этот момент я вспомнила, что позавтракать утром не успела, и не смогла сдержать урчание в пустом желудке. Спросила, что у нас сегодня на обед, и все дружно заржали. Ответили, что полторы цыпочки. Я попыталась объяснить, что из полутора цыплят можно приготовить очень недурное фрикасе, если использовать пшеничные сухари, яйца, специи и крепкий бульон, но меня совершенно не слушали, и даже отпихнули в сторону.
Мэтрессе Далии пришлось врезать какому-то обормоту по шее, чтобы тот не хватал ее за локотки. Почему-то эта поведенческая реакция снова вызвала странный смех у горной популяции разбойников. Не понимаю. Люди такие непонятные существа… И с чего Далия всегда сердится, когда кто-нибудь говорит о выступающих опциях ее фигуры, делает вид, что сказанное к ней не относится? «Платье удачного покроя», ага, как же. Нечего на бельё пенять, если ноги прямы…
Кто из трёх разбойников, пытавшихся ухватить мэтрессу, которая выворачивалась похлеще школяра на восьмой переэкзаменовке, высказался, что ему нравятся девушки с характером, я не помню. Может быть тот, что со сломанным носом. Может быть, с выбитым зубом. Может, тот, у кого зубов совсем не осталось. Я постоянно отвлекалась на вращающихся гоблинов, всё думала, как же хлопнуть погромче, и даже саму эту фразу вряд ли бы услышала, если бы Далия не поспешила объяснить мне происходящее более доступно. А именно, что, адресуя ей (Далии) качество характера, они (разбойники) тем самым отрицают наличие его (характера) у меня, да и у всего клана Кордсдейл.
Подобного оскорбления родному клану я, разумеется, снести не могла. Настоящим документом утверждаю, что все телесные повреждения, причиненные мною, Напой Леоне Фью, четырём разбойникам из Зелёных гор, являлись результатом честной дуэли в защиту достоинства клана Кордсдейл, и официально отказываюсь платить штрафы и компенсации, буде эти [зачеркнуто, исправлено] пострадавшие подадут на меня в суд. (Портреты разбойников прилагаются. Простите, но на всех ярко-красной краски не хватило, так что некоторые места нанесенных ударов я просто обозначила крестиками). Пятый и шестой бандиты, трусы и подлецы, сбежали от честной драки и принялись стрелять по мэтрессе и мне. Далия, молодец, не растерялась, схватила меня за шиворот, и мы поторопились скрыться из этого опасного ареала.
Бежали долго. Остановились, отдышались.
 — Напа, где мы? — спросила мэтресса Далия. Я честно ответила:
 — В Зеленых горах.
 — Спасибо, что напомнила, — огрызнулась Далия, и опустилась на ближайшую кочку. Пару раз обмахнулась подолом мантии, поправила ворот. — Далеко еще до Сорелло?
 — А я откуда знаю?
Далее между нами последовал лёгкий непринужденный обмен данными, сопровождающийся нехитрыми логическими выкладками, которые позволили заключить простую истину: каждая из нас решила, что другая следит за направлением общих перемещений. И сколько лиг до ближайшего жилища разумных существ (троллей, гоблинов и разбойников не предлагать) ни одна не знает.
Со стороны Далии это было непростительной глупостью, ведь именно она (не глупость, — Далия) бросила хорошо утоптанную тропку, на которую нас так любезно телепортировали, и отправилась исследовать разум гоблинов. В то время как я опять-таки ни в чем не виновата: гномы, даже из клана Кордсдейл, с трудом ориентируются на земной поверхности; блуждали бы мы по шахтам и подземельям — это да, уж там бы я не потерялась.
Наверное…
Моё предложение прорубить по-быстренькому шахту и попытаться добраться до поселений гномов изнутри горы мэтрессе не понравилось. Пришлось довериться приметам, которые я краем уха слышала от Фриолара: что мох растёт с северной стороны деревьев, а солнце самое жаркое на юге. Используя температурно-мохово-древесные указатели, мы и побрели.
Есть хотелось невыносимо. К тому же от жары у меня разболелась голова, и, если бы Далия не догадалась прикладывать к ушибленному месту топор (единственный бывший у нас металлический предмет с большой поверхностью), а потом зафиксировать его длинным лоскутом, было бы ещё хуже.
По пути пытались вспомнить, какие из растений Зелёных гор можно употреблять в пищу.
Мэтресса, точно знаю, пересдавала зачёт по ботанике трижды. Я дважды, но у меня преимущество — дядюшка из Эгины, специалист по фруктам и прочим плодовым деревьям. Помню, как профессор визжал, похрюкивал и утирал выступившие от хохота слёзы, когда я красочно пересказывала технологию выращивания на суглинке бескосточковых партерных карпиков. Думаю, я немного переборщила, предположив, что маслины есть результат неудачного скрещивания эгинских оливковых деревьев и поморских осетровых рыб. Но зачёт мне всё-таки поставили, разве это не главное?
Как показал опыт блуждания на солнцепёке, да на пустой желудок, нет. Ни одно из растений, которые попадались мне и Далии, почему-то не были похожи на продукты, которые каждое утро привозили на кухню «Алой розы». Ах, как я скучала по моим кастрюлькам, сковородочкам, вертелочкам, скалочкам, а самое главное — по забитому всякой вкуснятиной погребу!
Мэтресса приказала не думать о бараньих отбивных, и я добросовестно подчинилась ее приказу. Чтобы отвлечься, я начала собирать красивые камушки. Ничего драгоценного, но зато очень специфического оттенка и с занимательными вкраплениями. Далия зачем-то собирала грибы. Как оказалось, она считала их съедобными. Пришлось объяснить, что «пыльный гром» надо замачивать в уксусной кислоте часа на три, не меньше, потом полсуток кипятить, и только потом можно рискнуть попробовать. А переросшие и подсохшие экземпляры, наподобие тех, что срезала в свою полевую сумку мэтресса, вообще ни на что, кроме фейерверков, не годятся.
Полевые горные изыскания зашли в тупик, мы забрались в какие-то каменные джунгли, и день обещал войти в историю ортанской алхимии ужаснейшим кризисом сапиенсологии. Потребовалась вся воля лучшей представительницы клана Кордсдейл и весь ум и талант дипломированного алхимика, чтобы кардинально преломить ситуацию и обернуть ее в нашу пользу.
 — Золото! — вскрикнула Далия и в порыве чувств хлопнула себя по лбу. Я, признаться, не сразу поняла ее идею, и подумала, что жара окончательно размягчила ее человеческий мозг. Только что нашли дикую вельбу, нарвали чего-то кошмарно кислого, присели отдохнуть…
 — Где золото? Сколько? — заинтересовалась я.
 — Гномы ведь прекрасно чувствуют драгоценные металлы, верно?
 — Ну… Если рассуждать теоретически…
 — Напа, это наш шанс! Ведь там, где живут гномы и люди, там всегда скапливается — что?
Я подумала над вопросом. Ответила.
 — Напа, — начала сердиться Далия. — Навоз — это из области животноводства. А мы говорим о разумных существах. Попробуй рассуждать, как сапиенсолог!
 — Я не алхимик, я только учусь…
Мэтрессу Далию мои оправдания не интересовали. Она требовала завершить умственное построение:
 — Там, где живут гномы и люди, всегда появляются — ну же, ты знаешь!
 — Эльфы? — предположила я. Опять не угадала.
 — Деньги, Напа! Деньги! Там, где живут разумные существа, рано или поздно скапливаются деньги!
 — Не факт. Вот у меня они вечно куда-то исчезают…
 — Они исчезают не куда-то, а к другим разумным существам.
 — Но это несправедливо! Слушай, а как сделать так, чтобы от других разумных существ деньги перетекали ко мне?
 — Напа Леоне, не отвлекайся и не сбивай меня с мысли!
Как будто что-то в макроэргическом пространстве реальности может сбить с мысли впавшего в инсайт алхимика. Разве что драконом попробовать…
 — Мы будем искать большое количество драгоценных металлов, и, когда их найдем, рядом обязательно окажется кто-то разумный, — блестя глазами, определила направление изысканий предводительница научного проекта. — Вопрос только, кто именно… Но я поработаю над этой проблемой, — мэтресса задумчиво погрызла ноготок. — А ты не трать время зря, ищи деньги.
Я принялась шарить глазами по травке, ведущую неравную борьбу за существование с ярким летним солнцем и каменистой почвой.
 — Напа, — опять высказала недовольство мэтресса. — Что ты делаешь? У тебя до сих пор голова болит?
 — Нет, уже не болит, — я поправила топор, привязанный к темени лоскутом, — только гоблины вертятся и вертятся, думать мешают.
Мэтресса Далия как-то подозрительно ласково посоветовала мне закрыть глаза и попытаться уловить ауру драгоценностей.
Я села поудобнее, выполнила, что было велено. Сосредоточилась. Мэтресса шёпотом посоветовала представить себя рядом с сундуком с сокровищами, мысленно открыть его крышку, опустить руку (мысленно) в сияющую груду… Я (мысленно) надавала пинков вредным гоблинам, которым приспичило захлопнуть крышку сундука; и, дыша ровно и спокойно, продолжила медитацию. Вот мои (мысленные) руки добрались до сокровища (одного огромного рубина достаточно, чтобы отдать долг родителям за подъёмные на обустройство «Алой розы»), почувствовали его вес (а этой трёхстоуновой горстки хватило бы рассчитаться с Фионой), его запах…
Запах!

Я резко открыла глаза и рывком поднялась на ноги.
Пусть я не оборотень и не поморский волкодав, но запах, который шаловливый ветерок волею Судьбы принёс мне в ноздри, был настолько знакомым, что сомнений не оставалось. Я ринулась на поиски источника аромата.
Форсировала парочку выступов, преодолела ручеёк, перепрыгнула овражек и мелкую пропасть, прорвалась сквозь заросли, потеряв счёт расстоянию, и, наконец, настигла искомое.
Поправив топорище, чтобы не цеплялось за плети малины, я осторожненько подобралась к своей добыче и, боевым гномьим воплем подстёгивая усталые ноги, стремительно выскочила на полянку и схватила объект.
«Он» оказался мелким мистралийским пареньком с огромными эльфийскими глазами. При виде меня, вылезающей из малинника, паренёк подавился окурком, скривился, зашёлся в кашле, и произнёс несколько слов, привести которые в объяснительной записке не могу, так как не знаю их правильного написания.
И тут я его узнала.
 — Я тебя знаю! — вскричала я и покрепче вцепилась в конечность мистралийца. — Ты мне должен!
 — Тебе тоже? — печально переспросил паренёк и печально улыбнулся. Выражение на его лице было такое умилительное, такое замечательное… Но гномы клана Кордсдейл никогда не теряют важной сюжетной линии разговора!
 — Должен, должен! С процентами за двадцать четыре года!
 — Гм-м… — удивился паренёк. Сморгнул пару раз и даже, кажется, частично протрезвел. — Мадам, а вы меня ни с кем не перепутали? Двадцать четыре года назад я был еще слишком молод, чтобы… э-э… осчастливить вас…
 — Осчастливить? Осчастливить?! Что ты называешь счастьем, засранец! «Слишком молод», он, видите ли, был! — разозлилась я. На гномов вообще губительно действует голодание. — Как уговаривать меня сделать подкоп под кондитерскую, так он не молод, а как о долге вспомнить, так — сразу в малину, и травку покуривать?!! — Я примеривалась, как бы врезать этому мелкому пакостнику, но дым от съеденного косячка был таким плотным, что координация движений частично покинула меня.
 — Подкоп под кондитерскую? — принялся припоминать мистралиец.
 — Да, в Арборино. В трех кварталах от королевского дворца. Двадцать четыре года назад.
 — Что-то такое, может быть, и было…
Тут, наконец, меня догнала мэтресса Далия.
 — Напа! Где ты? — раздался ее голос из кустов.
 — Напа! — осенило мистралийца. — Как же я мог сразу тебя не узнать! Напа! — он обрадовался, попытался меня обнять, наткнулся на топор, и как-то странно стал его рассматривать.
 — Что это у тебя с головой, Напа?
 — Черепномозговая. Специальной закалки, фигурной заточки, — замогильным голосом прокомментировала Далия, появляясь из кустов.
 — Не отвлекаться! — рявкнула я. Может быть, я немного забылась, и мне не следовало повышать голос на человека старшего учёного звания, но я заботилась об общих интересах. — Во-первых, ты должен мне половину добычи, а именно — черничный пирог, два торта со взбитыми сливками, четыре коробки с цукатами, банку мёда, восемь стоун заварных пирожных и профитроли в сиропе. А во-вторых, с тебя проценты из расчёта десяти годовых. А в-третьих, моральная компенсация за порку, которую мне устроили мой и твой папы! Которая тоже облагается процентами — из расчета пятидесяти годовых!
 — Мой папа? — удивился мистралиец. Какой-то он, право слово, тормозной на голову. А еще на мою удивленно косится. — Он в жизни не поднимет руку на женщину. Ну, конечно, если та сама попросит …
Мэтресса Далия, которой дымок малинной полянки доходил только до бюста, а потому пока что не затрагивал головной мозг, решительно выступила вперед, подошла к пойманному мистралийцу, душевно вцепилась в его субтильное плечо и нежно перевела разговор в конструктивное русло.
 — Не будем отвлекаться на мелочи, добрый человек. Мы, смиренные исследовательницы, исходя из гуманных соображений, проводили небольшой эксперимент на природе. А потом нас какие-то козлы, чтоб им [ опять слова, которые я не знаю, как пишутся. Умеет мэтресса Далия кратко формулировать мысль! Ох, умеет!], пытались ограбить. А вон она, — кивнула Далия на меня, — упала и ушибла голову, потому как ловила гоблинов голыми руками.
 — А чего их ловить? Пусть кувыркаются… — всмотрелась я в стайку, которая с самого полудня не отставала от меня. Кажется, плешивые бестолочи начали выдыхаться, вращения у них замедлились, радужная оболочка сбавила ослепительность сияния…
 — Так вот, добрый человек, — продолжала Далия. — Если ты сей же час не скажешь нам, где здесь ближайшая гостиница, таверна, или хотя бы крестьянский сарай, в котором можно найти приличный обед (неприличный тоже, вероятно, сгодится), я за неё, — ткнула мэтресса в меня пальцем, — не ручаюсь. Знаешь, каковы гномы в приступе голодного бешенства?
 — Нет, — испугался мистралиец.
 — Узнаешь, — пообещала мэтресса.
 — Не надо, — прошептала я, дёргая Далию за подол. — У него папа — придворный маг. Он тебя проклянёт так, что костей не соберёшь.
Мистралиец неожиданно расхохотался. Курить ему надо меньше, однозначно.
 — Девочки, так вы голодные? Потерялись? Нет проблем! Вам несказанно повезло! Вы нашли решение всех своих трудностей!
 — Пока что мы нашли только тебя, — проговорила я. Посмотрела на своего научного предводителя и увидела, что на нее атмосфера полянки тоже начала действовать: нахмуренный лоб разгладился, личико разрумянилось, улыбка поползла по щёчкам…
 — Правильно! А кто я? — спросил мистралиец.
 — Сын мэтра Максимильяно? — уточнила я.
 — Специалист по кондитерским?
 — Девочки… Милые дамы! Стыдно алхимикам пользоваться столь устаревшей информацией! — засмеялся мистралиец. И нам с мэтрессой тотчас же стало стыдно. — Я — маг!
Я собиралась поинтересоваться, а где же в таком случае его косичка, но парень не дал мне времени на формулировку запроса, достав из воздуха огромный бутерброд с солониной. Мы с мэтрессой, не сговариваясь, набросились на еду, как два голодных студента. Бутерброда вмиг не стало. Обрадованные, мы попросили добавки. Маг сосредоточился, и рядом с ним оказалась тарелка с жареной картошечкой, котлетками и маринованными грибочками. Потом — яичница с колбасой, ещё пара-тройка-пятерка блюд. Обязательная послеобеденная квартовая кружка с отличным крепким кофе. Да, возможно, придирчивый знаток этикета обратил бы внимание на то, что сервировка изысканностью не отличалось, приходилось еду хватать руками, а потом вытирать конечности обо что придётся.
Но обед был замечательный.
 — Сейчас бы десертик, — замечталась я. — Заварных пирожных… Или щербету…
 — Слушай, — отвлеклась от догладывания бараньей отбивной на косточке мэтресса. — Если ты такой знаток телепортации, почему бы просто не переправить нас с Напой домой? То есть, конечно, если уважаемый мэтр соизволит… — и этак хитренько ему улыбнулась.
«Уважаемый» мэтр засмеялся:
 — Обязательно! Я просто воспользовался случаем, и вернул часть долга старой подруге по кондитерскому цеху!
 — Да ладно, — растрогалась я. — Какие мелочи! Забудем о долге… Ты нам сейчас жизнь спас!
 — Рад помочь, прекрасные дамы, — обаятельно улыбнулся мистралиец. — Давайте, действительно, завершим наше пиршество чем-нибудь сногсшибательным, и отправимся по домам.
Я облизала пальцы, и, полная радостных предвкушений, сосредоточилась на содержимом телепорта.
Оттуда выскочил бешено вращающийся половник и угодил прямо мне в лоб.
Перед глазами снова замельтешили радужные гоблины.
 — Черепномозговая два, — раздался надо мной печальный голос Далии.
 — Извини, такое иногда бывает, — грустно вздохнул маг. Далия развела руками (всеми восемью) и покачала головой (сначала правой, потом левой, потом центральной).
 — Понимаю. Обед был замечательный, правда. Но давай-ка и в самом деле отправимся по домам.
 — Хорошо, — проговорил огорченный неудачей мистралиец. — Становитесь поближе, сейчас я вас телепортирую.
Я совершенно не виновата в том, что произошло! Абсолютно! Я сидела и трогала шишку на лбу, пытаясь сдвинуть топор так, чтобы холодило и теменную, и лобовую травму. Это всё он, бескосый похититель заварных пирожных, натворил! А мэтресса Далия стояла рядом и смотрела!
И не было с ними специалиста по вероятностям (то есть был, но занимался шишками), чтобы подсказать: раз пошла полоса неудач, одним половником она (неудача) не ограничится.
Сгустилось облачко телепорта; рассеялось, и мы с мэтрессой Далией снова оказались в горах.
Но это были совсем другие горы.

 — Напа, — спросила полтора часа спустя мэтресса Далия. — Рассчитай, пожалуйста, вероятность того, что случайно встреченный посреди Зелёных гор одиноко курящий травку маг с долей эльфийской наследственности водит приятельство с кем-нибудь из наших знакомых.
 — Единица к двадцати семи тысячам шестистам тринадцати. Но ты неправильно формулируешь задачу.
 — Вот как?
 — Надо считать такие вводные: бывший житель Арборино, скрывающийся в горах по неизвестной причине, какова вероятность, что у него есть общие знакомые с эмигранткой из Мистралии, скрывающейся в Ортане по причине творческих разногласий. Единица к шести тысячам девятистам семи и пятнадцати сотым в периоде.
 — Утешает. А каков шанс, что этот обдолбанный, недоделанный, демоном [зачеркнуто] травмированный маг вспомнит, куда он нас телепортировал?
Я пожала плечами.
 — Невероятность приближается к абсолюту.
Мэтресса прокомментировала этот вывод длинной тирадой, которую, как и предыдущий полуторачасовой монолог, я дословно не запомнила и не привожу во избежание ошибки цитирования.
 — Вернёмся в Даэн-Рисс, — злобно прищурилась Далия, — пойду к ближайшей ведьме и прокляну этого гада.
 — Не надо! — испугалась я. — Проклинающий отягощает свою карму!
 — Откуда ты набралась таких завиральных идей?! Какая разница… Главное, вернутся в Даэн-Рисс. В Университет. Пострадаем, конечно, во время Ученого совета… не в первый раз… Зато хотя бы пообедаем.
 — Если, конечно, нас не посадят.
 — За что? — скептически хмыкнула Далия. — За глупость в особо крупных размерах? Разве что меня уволят по профнепригодности…
 — За кражу из дворца.
 — Какую кражу?
Я показала ушибший меня половник, который чисто автоматически прихватила с собой с места обеда (правда, правда, ну чисто автоматически! Можете спросить профессора Прибылова-Захватского, он вам объяснит, что есть такая подлая вещь — условный рефлекс называется). Отличная гномья работа, серебро, голубая эмаль, а на черенке ручки золотые орехи…
 — Королевский герб… — простонала Далия. — О небо! Мы совершили кражу королевского половника!
 — Не мы, — педантично поправила я отключившуюся от Высшего Разума мэтрессу. — Но доказать, что мы просто рядом стояли, будет не просто. Не дрейфь, Далия, — утешительно похлопала я подругу по той части тела, до которой смогла дотянуться. — Если бы у тебя была Тень, ты вообще такой мелочи не заметила бы. А раз уж у тебя Луч вырос, попробуй рассуждать логически-позитивно. Пропажу антиквариата из дворца наверняка будут расследовать ребята из Департамента Безопасности, а они такие — ууу! Носом землю роют, кого хочешь, где угодно найдут! А уж нас — тем более.
Мэтресса недолго постояла, раскачиваясь на ветру, как сохлая былинка.
 — Вернёмся с каторги, — наконец, нашла в себе силы вернуться к реальности Далия. — Пойду к ведьме и прокляну эту рыжую овцу Долли.
 — За некромантию дополнительный срок дадут.
 — Напа! Молчи! — вспылила моя предводительница. — Если бы ты была нормальной гномкой и умела ориентироваться в горах, мы бы давно уже были дома! Грелись у камина в «Алой розе», и не мокли бы под дождём!
 — Я уже говорила, что умею! Умею ориентироваться В горах, а не На них!
Мэтресса Далия окинула ищущим взором округу и призадумалась.
Округа состояла из пиков, обрывов, пропастей, скал, осколков пород разного содержания и вольного размера, склонов крутых, очень крутых и отвесных. Растительность, которая в предыдущей зоне экспериментирования заслуживала название чахлой, здесь отсутствовала как класс. В местности, куда нас столь неудачно забросило телепортом [зачеркнуто, исправлено] низкоквалифицированного мага, упрямо шёл мелкий противный дождь, солнце катилось в закат. Единственное, что могу сказать хорошего о столь негостеприимном месте — там не было москитов.
Людей, гномов, кентавров, эльфов, да что там, даже троллей там тоже не было. Гоблины, сволочи, тоже куда-то подевались.
 — Хорошо. Давай искать лаз внутрь горы, — наконец, согласилась Далия. — Не найдем гномьих пещер, так хоть от дождя укроемся. Переночуем, а утром уж как-нибудь. Напа, веди! Я утверждаю твой план. Напа? Что не так на этот раз?
 — Горы мне не нравятся, — поёжилась я. Как объяснить человеку чувства гнома? — Мёртвые они какие-то. Пустые.
 — И что? Погоди, как это — пустые?
Я осторожно потопала ногой по камням. Ковырнула ближайший валунчик.
 — Выработали их до конца, до зёрнышка, до последней вагонетки, — объяснила я. — Эта горушка внутри как ноздрястый сыр. Изъедена до тонких стеночек. Того и гляди, всё обвалится. Не хочется внутри оказаться, если вдруг какой камнепад начнётся.
 — Напа, ты не шутишь? — сдержанно запаниковала мэтресса. — Пошли-ка отсюда. Я в спелеологии не сильна.
И мы пошли дальше. Прошли шагов двадцать, и за очередной скалой опять обнаружились люди.
Позволю себе на минутку отвлечься от ясного, подробного и правдивого изложения событий, и объяснить, почему я не пытаюсь приукрасить поведение мэтрессы Далии. Да, признаю, мысль о наказуемом Уголовным Кодексом Королевства Ортан деянии (наложении проклятия) посещала её многомудрую голову. Все мы несовершенны. Но определиться с объектом, на который проклятие следует наложить, ей, Далии, мешал слишком богатый выбор кандидатур, в данном конкретном случае — тех, кто помешал нам набрать сведений для отчёта на Учёном совете. Так что, скорее всего, заявление мэтрессы Далии о предстоящем визите к ведьме, колдуну или магу, было всего лишь попыткой отвлечься, выпустить, что называется, пар.
А если с мэтрессой Долли, чью кандидатуру мэтресса Далия так рьяно обсуждала, демонстрируя богатейший словарный запас и изысканное словотворчество там, где устоявшихся выражений не хватало, и вправду что-то плохое случилось… Так разве только Далия могла Долли проклясть? У той рыжей [зачеркнуто] облезлой мэтрессы есть, теоретически, студенты, которые не могут угадать правильный ответ на экзамене, и коллеги, которые могут чему-то завидовать (например, парику. Среди алхимиков много лысых, только большинство стесняются признать свой дефект), есть госпожа Гиранди, секретарь господина ректора (краем уха слышала, что дамы очень друг друга недолюбливают, но тс-с! Я вам ничего не говорила!) Наконец, есть научная литература, которую мэтресса Долли распространяет со всевозможной страстью! Короче, идея с проклятием кого-либо виноватого так и повисла в воздухе.
Нам с Далией срочно требовалась решить более насущную проблему.

Текст, с которым обратились к нам случайно встреченные люди спонтанно обнаруженной популяции, привести затрудняюсь, потому как звучал он на странном, неизвестном мне наречии. Тем не менее, мэтресса Далия, со свойственным ей интеллектом, тут же догадалась, что это был приказ стоять, не двигаться и поднять руки вверх. Пока мы стояли, застыв скорее из уважения к обычаям незнакомого племени варваров, чем из страха (гнома клана Кордсдейл ничего не боятся!), вожак начал движение навстречу.
Вида он был неприятного, росту огромного (Далия может утверждать другое, но это ее, человеческие, измерения), и в руках держал какую-то штуку наподобие очень уродливого пистолета (схематическое изображение «этой штуки» прилагается).
Вообще, должна отметить, у варваров было очень много разных железных штучек, правда, металл был самого наипаршивейшего качества. Сразу видно, что племя мало общается с гномами: мы бы уж не допустили издевательства над старым добрым плавильным искусством. Так вот. Кроме уродливых пародий на пистолеты, у варваров была также целиком сделанная из железа повозка. Где паслись выпряженные из повозки лошади, не знаю, ведь рядом трава не росла, но, вынуждена повторить, зачёт по ботанике мне поставили из человеколюбия, то есть, из гномолюбия, а не за прочные, устойчивые знания.
Я исправлюсь, честное слово!
Приблизившись к нам, вернее, к Далии, которую, благодаря росту и особенностям фигуры, заметить проще, чем меня, почти неразличимую на фоне скальных пород и в сумерках сгущающегося заката, вожак племени задал какой-то вопрос. Далия развела руками, объясняя, что не понимает языка.
Вожак совершил сложный шаманский ритуал, похлопав себя по уху, и заговорил по-ортански. Правда, с ужасным произношением.
 — Кого прячешь? Я сказал, выйти с поднятыми руками! Выполнять!
Я осторожненько вышла на середину тропинки.
 — Мутант! — закричали люди племени. Не знаю уж, что обозначает этот звукокомплекс.
Племя оказалось очень агрессивным, иначе не объяснить, как шустро люди перехватили своё оружие и нацелили на мирных нас. Тут меня осенила одна идея, и я поторопилась прошептать ее Далии.
 — Скажи им о Телячьем Ящуре!
 — Чего? — не поняла мэтресса.
 — Скажи им, что нас нельзя трогать, потому, как мы исследуем Распространение Чумы и всего остального, и очень полезны для общества!
Мэтресса Далия как-то странно отреагировала на мои слова. Лицо ее перекосило, а глаза метнули пару молний.
Теперь-то я понимаю, что не следовало шептать так громко. Вожак племени услышал, перевёл мои слова остальным и наверняка допустил ошибку цитирования. Потому как племя всё поняло неправильно, поспешив выполнить приказ «на плечо, к бою товсь».
 — Напа, — спокойным, размеренным голосом проговорила Далия. — Бежим.
И мы побежали.
Пули свистели над нашими головами (варварство! Дикое варварство так обращаться с алхимиками! Пусть им не нравится научное творчество мэтрессы Далии, но в меня-то зачем целиться? Я только подставляла цифирки в статистические формулы!). Мы с Далией спотыкались, падали, скользили на мокрых от дождя горных тропках, а нам вдогонку летели выстрелы, вопли, и даже, кажется, порванные башмаки дикого, необразованного племени.
Не смотря на сложные обстоятельства, не смотря на бег по пересеченной местности, не смотря под ноги, потому как всё равно в темноте уже почти ничего не было видно, я не выронила из рук национальное сокровище, я не потеряла предмет из королевского столового набора!
Бежать было трудно, и, если бы не отточенные в веках и схватках с [тщательно зачёркнуто, посажено две кляксы; магическому восстановлению ранее написанный текст не подлежит] обидчиками гномьи навыки ориентирования в, на, под и изнутри гор, дикари схватили бы нас уже на пятнадцатой минуте.
Благодаря талантам клана Кордсдейл нас загнали в ловушку где-то через час.
Мы с мэтрессой забились в расщелину, и, поскуливая от страха (то есть, конечно же, поскуливала Далия, а я ее морально поддерживала), смотрели, как варвары подогнали поближе свою железную повозку с ярко горящими передними фонарями, как построились неровной цепью и принялись заглядывать под каждый камень.
Я не виновата, что акустика в расщелине оказалась такой хорошей! Честное слово, не виновата!
 — Напа, — укоризненно прошептала Далия. — Пока мы живы, ради всех богов, ответь, зачем ты это сделала?
 — У меня в носу зачесалось. Может быть, они не услышали, как я чихаю?
 — Думаешь? — мэтресса осторожно выглянула, и убедилась, что звук одинокого гномьего чиха привлёк внимание охотников.
Опять!
 — Будь здорова, Напа. Чтоб ты долго была здорова…
Опять! Опять!
 — Издеваешься? — холодно осведомилась мэтресса.
 — Нет, просто у них повозка воняет! Напихали они туда всякой гадости, а у меня организм тонкой организации! Вернёмся домой, я тебе справку от мэтрессы Стеллы покажу!
 — Эй, вы, мутанты! — окрикнул нас вожак племени. — Мы знаем, что вы здесь! Выходите! Мы вас не тронем, — и варвары заржали. Кажется, у меня начала развиваться аллергия на смех низкоорганизованных людских кланов.
 — Какой дрянью? — шепотом спросила Далия. Целиком сосредоточившись на проблеме, как быстро прорубить из расщелины подземный ход в отсутствие отбойного молотка, одним половником, я даже сначала не поняла, о чем она. Нашла, [зачеркнуто], время пополнить запас своей осведомленности! — Какой вонючей дрянью забита их повозка?
Видя, что у нее очередное обострение мании исследования, я не стала спорить.
 — Что-то из лёгких фракций перегонки нефти.
 — Оно горючее?
 — Эй, вы! — кричали меж тем наши преследователи. — Выходите! Считаем до десяти! Один…
 — Что, до тринадцати не умеете? — выкрикнула я.
 — Напа! — зарычала мэтресса, будто в роду у нее водились волки. — Оно горючее?
 — Да, очень. И нечего на меня кричать. Я, между прочим, думаю, как бы нам сбежать отсюда.
 — Я тоже. Давай, сначала попробуем мой план. Хорошо?
 — Как скажешь. Мой тогда будет называться план Вей.
 — Эй, вы! — очередной раз прокричали варвары и выпустили тучу пуль в сторону нашего укрытия. — Поторопитесь, у нас кончается терпение! Четыре…
 — У меня тоже! — закричала мэтресса, зачем-то отрывая очередной лоскут от своей нижней юбки. Как будто мало их (обрывков, не юбок) осталось в родных Зелёных горах. — Оружие на землю, руки за голову!
Варвары захохотали и заулюлюкали.
 — Ой, как нам страшно, — перевёл нам их слова вожак. — Мы просто готовы описаться от страха.
 — Вам должно быть страшно, — громко проговорила Далия, лихорадочно заворачивая в лоскут пару сухих шляпок «пыльного грома». Так вот, оказывается, что она несла в своей полевой сумке! — Напа, — зашептала алхимичка. — Ты руки чем во время обеда вытирала? Носовым платком? Дай сюда. — И снова вожаку племени, очень громко, так, что у меня в ушах заложило. — У меня тут бешеная самка тролля, и я не побоюсь спустить ее с поводка!
 — Какого тролля? — насмешливо проговорил вожак дикарей.
 — Какого тролля? — не поняла я и на всякий случай еще раз обследовала расщелину на предмет обнаружения других разумных существ.
Мэтресса тяжело вздохнула.
 — Карликового!
Я хотела спросить, бывают ли такие, но, подумав, решила не вмешиваться.
 — Девять… — напомнил нам об истекающем времени вожак. Потом вдруг как-то сразу оказался рядом. Наставил на Далию свой уродливый пистолет, и закончил счёт: — Десять. Ну что, красавица, будешь и дальше рассказывать сказки, или пойдем, поговорим, как конфедерат с человеком?
 — Пойдем, — согласилась Далия. — Поговорим.
 — Знаешь, если ты будешь умницей, то, так и быть, мы отпустим девочку на все четыре стороны.
 — Это кого он назвал девочкой? — оскорбилась я.
 — Да уж, каких только бед не натворит радиация…
Повинуясь принуждению, мы с мэтрессой выбрались из убежища, и пошли поближе к повозке. Мне совсем не нравились ни мерзкие ухмылки, ни грязные щетинистые физиономии — убогая пародия на достойные, степенные бороды, которые так украшают наиболее мужественных представителей славного племени гномов. Я пыталась прочесть на лице мэтрессы подсказку, когда же включать в дело план Вей, но её лицо было невозмутимо, как у настоящего дипломированного экзаменатора.
 — Может, хоть прикурить дашь? — спросила Далия у нашего конвоира. В эту минуту я, признаться, едва не разочаровалась в ее моральных качествах. Просить что-то у победителей? Фу.
Тот усмехнулся, достал из кармана пачку сигарет и чиркнул зажигалкой. Далия неумело прикурила. Потом повернулась ко мне.
 — Напа, так что ты там говорила насчёт Вей? — и хитро мне подмигнула.
Вдохновленная (ура! Я не ошиблась в своей научной предводительнице!), я сжала оружие покрепче и атаковала врага.
Я забыла, забыла, забыла, что топор у меня привязан к темечку, а в руках королевское имущество! Я не хотела его (имущество) повредить! Я исправлю! Честное слово! Я сама всё исправлю! Торжественно клянусь, что исправлю!
В пылу схватки я на несколько секунд выпустила из поля зрения Далию. Когда опять поймала, она уже была около повозки, зачем-то подожгла сверток с «пыльным громом», и тут уж я испугалась по-настоящему.
 — А-аа! — заорала я, позабыв от страха человеческий язык.
Подбежала к Далии, подхватила ее на плечо и понеслась прочь, сметая кольчужной спиной оторопевших от столь дикого крика варваров.
Воспоминания о печальном опыте детских лет, когда мы с братьями решили сварганить пару фейерверков, были очень свежи, так что я живенько представила себе, как маленькая капелька оранжевого огонька, закинутого внутрь повозки, вдруг расширилась, увеличилась в объёме, как сухие споры грибов (ну, их-то я, конечно, не видела, но догадываюсь об их участии), выстрелив голубым фейерверком, прожгли и подожгли всё вокруг себя, как бросились дикари спасать своё имущество… И каким великолепным огненным цветком, с черными полосами сгоревшей лёгкой фракции перегонки нефти, вдруг расцвела железная проржавевшая колымага!
Честное слово, это было потрясающее зрелище. Не смотря на то, к каким последствиям привело.
Спустя некоторое время Далия возмутилась, что ее несут, как куль с мукой, и потребовала поставить ее на ноги.
 — Ты что, отупела?! — заорала я. — Бежим скорее!
 — Ты думаешь, кто-то в живых остался? Рвануло сильно, осколков было много, неужели кто-то выжил?!
 — Во-первых, кто-нибудь всегда выживает, — доходчиво объяснила я. — А во-вторых, выжить во время пожара, даже сильного, и выжить во время горного обвала — это две разные вероятности.
 — Обвала? — до алхимички дошло. — Ты думаешь, будет?
 — Обязательно.
И, смею вас уверить, сбывшимся прогнозом я вновь подтвердила свою высокую квалификацию по математической статистике и невероятностям.

Некоторое время мы обсуждали, что нам говорить на заседании Учёного совета. Я предлагала молчать и, к своему глубокому стыду, рассматривала (теоретически, исключительно теоретически) вопрос о невозвращении в Ортан. Далия говорила, что нас всё равно найдут, и готовила речь, изобилующую изящными логическими формулами, красочными примерами, доходчивыми пояснениями… Текст речи в настоящей объяснительной записке привести не рискну во избежание ошибки цитирования.
Далия, конечно, мне друг, но на ошибочное цитирование, как и любой, уважающий свои труды (не в смысле — рабочий пот, а в смысле — научное издание) алхимик, обижается.
Мы шли вдоль стены подземного хода, которую я сочла достаточно надежной и не склонной к неожиданному обрушению. Звуки и пыль горного обвала остались позади. Было сыро, прохладно, немного голодно и, с дополнением в виде жуткой усталости, тоскливо.
 — А ещё в тюрьме можно будет проводить камерный эксперимент. — утешала я Далию.
 — как это?
 — Ловишь крысу, сажаешь ее в камеру, изучаешь её разум. В смысле, крысы разум; у камер, как тебе должно быть известно, с разумом не густо.
 — Напа, у крыс тоже нет разума.
 — Ну и что? Всегда можно сказать, что поведение крысы в запутанном помещении (или даже еще лучше — ящике!) есть уменьшенная модель поведения человека в этом сложном, многомерном и макроэргическом мире…
 — Что-то такое в этой идее есть… Но крыс будешь ловить сама.
 — Я? — и я поспешила перевести разговор на что-нибудь другое. — Кстати, тут рядом кто-то живёт.
 — как определила? — немного воспрянула алхимическим духом Далия.
 — А вот стена хорошо отшлифована. А здесь ее совсем недавно подновляли, значит, до сих пор пользуются, — я подняла повыше огонёк маленького, карманного осветительного фонарика. В фонарике уже заканчивалась магия, и я была очень рада, что следы цивилизации обнаружились до того, как мы с мэтрессой погрузились в темноту.
 — А кто живёт, не скажешь? — с надеждой уставилась на меня Далия.
 — Не тролли, однозначно. Им до каменотёстсва как до луны. Не кентавры, они зелёную травку предпочитают. Не эльфы. Не гномы — мы не идиоты, жить в подверженных сотрясениям помещениях.
 — Значит, люди.
Постояли. Помолчали.
 — Случайно, не родственники козлам, которые нас чуть не пристрелили?
Я пожала плечами. Откуда мне знать? Ее (Далии) раса, ей и виднее.
 — Как ты думаешь, они знают, что мы с тем отрядом сделали?
 — Не знаю… Они ж отсюда не выбегали, значит, не знают.
 — Не выбегали?.. Ах, да, мы бы с ними в подобном случае встретились бы в подземелье. Значит, надо рискнуть, попробовать зайти. Кстати! Если они не выбегали на шум обвала, значит, они или глухие, его не слышали, или какие-нибудь увечные, и бегать не могут, или какие психи, что не посчитали важным. Рискнём. Войдём.
Гипотеза мэтрессы Далии подтвердилась частично: сидевшие в каменной келье трое парней не были глухими, но действительно выборочно утратили возможность передвигаться и адекватно реагировать на события реальности.
Они были пьяны, как … Даже не знаю, кто. Студенты, сапожники, варвары — все эти отряды разумных существ, которые так любит классифицировать с урбаногнозических позиций мэтр Питбуль, просто никогда не напивались до такой степени, каковую продемонстрировали обнаруженные нами три мужские особи.
Мэтресса, шепотом велев мне молчать и предоставить действовать ей, шустро подскочила к столу, за которым сидела означенная троица, и достала из кармана не перенёсшей излишеств полевой практики мантии злополучный жетон.
 — Добрый вечер.
Все трое как-то опешили. Самый крупный — с причёской выразительного карминного колера — вылупился на меня, скромно стоящую у стеночки. Остальные смотрели на выдвинувшуюся из темноты мэтрессу и тоже, кажется, не верили своим глазам.
 — Служба по Контролю за Психическими Заболеваниями. На что жалуетесь?
Второй из трёх замычал жалостливо. Третий перевёл взгляд с мэтрессы на меня, охнул, выругался, и как-то обмяк на стуле.
Рыжий громила инстинктивным жестом убрал со стола шестиквартовую бутыль с неприятного вида раствором, и в растерянности прижал ее к груди.
 — На что, спрашиваю, жалуетесь? Мы что, так до утра и будем молчать? И никто не предложит даме присесть? И никто даже не поздоровается?
Рыжий частично пришёл в сознание, освободил одну из рук, лёгкими тычками в ухо прибил сначала одного, потом другого товарища.
Пододвинул мэтрессе стул, сделал попытку улыбнуться (лучше бы, право слово, воздержался), и попросил повторить, что, собственно, привело сюда прекрасную даму.
 — Служба, говорю, Охраны Психического здоровья. Какие жалобы? Не мучает ли вас бессонница? Не беспокоит ли посторонний, только вам слышимый шум? Не отвлекают ли от выполнения служебных обязанностей видения маленьких зелёных человечков? Вращающихся гоблинов? Девочек в передничках?.. — Мэтресса профессиональным жестом извлекла из сумки блокнот и заинтересованно посмотрела на новых подопытных.
Один, тот, что мычал, поднял руку и попытался утвердить дрожащий палец в мою сторону. А что я? Я стояла себе, никого не трогала.
Рыжий схватил руку мычащего и с усилием прижал ее к столу.
 — Нет, что вы, доктор. Мы в абсолютном порядке.
 — Т-т-т-топор… — простонал гномо-указатель.
 — Топоры помогают вам сосредоточиться? — деловито черкала карандашом мэтресса. Именная гравировка сверкала в тусклом свете странных ламп. — И сколько штук требуется для нормального функционирования вашего мозга? Один в неделю, два, три, нужное подчеркнём…
 — Он хотел сказать — трефы.
 — Вы утверждаете, что я неправильно его расслышала? — с морозцем в голосе осведомилась мэтресса. Скомандовала мычащему-заикающемуся. — Повторите, любезный, что вы сказали.
 — Т-т-тпорики, ёлочку рубить…
 — Запишем. У пациента ярко выражена агрессия в адрес зелёных насаждений…
 — Доктор, вы нас не правильно поняли, — вернул бутыль на стол рыжий, и попытался объяснить ситуацию «доктору». — Он о другой ёлочке!
 — О, — состроила гримасу Далия. — Вы хотите поговорить об этом?
 — Нет, — оскорбился почему-то рыжий. Но тут же вернулся к конструктивным переговорам. — «Ёлочка» — это запись набранных очков в преферансе. Знаете?
 — Что-то подобное доводилось слышать…
 — Преферанс, старинная карточная игра? Понимаете, доктор, мы все его так любим, так любим… Он нам как родной.
 — Не в ролевухи нам, в наши-то годы, париться, — солидно, стараясь не смотреть в мою сторону, пробасил третий из присутствующих мужчин. — Вот и отвлеклись, в нерабочее, между прочим, время.
 — Любопытненько, любопытненько… И как в нее играют?
 — Играть надо вчетвером, — спешно забасил третий. — Можно и втроём, только это неспортивно. Раздаём тридцать две карты…
Я не стала сердиться на невнимание к своей персоне, к тому же, в комнате было столько занимательных мелочей и странного оборудования. Подошла к столу, обнаружила яркие цветные карандаши, обрадовалась. И, воспользовавшись относительной тишиной, выплеснула на подвернувшуюся гладкую, матово-чёрную поверхности все эмоции и напряжение тяжёлого дня.
В какой-то момент рыжий отвлёкся от объяснений, что, цитирую, «марьяж по любому взятку берёт», посмотрел на моё творчество, побледнел почти до протрезвления, и основательно приложился к бутыли.
Нашла пару сухарей, сгрызла их (вкус был отвратительный), попыталась выправить вмятины на королевском имуществе, расстроилась, пристроилась в пустующем кресле, и, пока Далия постигала тонкости преферанса, немного подремала.
И приснился мне сон. Как будто предмет из королевского столового набора никто не ищет. А сидит король за королевским столом, изволит спокойно ужинать в обществе королевы, своих королевских кузенов и своих же верных придворных. И в этот оплот спокойствия и государственной стабильности вдруг конденсируется телепортом наш знакомец по Зёленым горам. Улыбается всем присутствующим, хватает себе прибор, наваливает на него порцию королевского сладкого и мороженого, и спрашивает, как прошёл сегодняшний день. Король с королевой, кузенами и придворными, отвечают, что, в целом, неплохо.
А один из королевских гостей, мистралиец с воинской причёской, этак подозрительно черными глазищами на мага недоделанного поглядывает и протяжно, с ленцой, говорит:
 — Только какая-то зараза украла у меня обед. Телепортировала прямо из-под носа отличную яичницу с колбасой. Я её в трактире заказал, оплатил, и надо же, какая неприятность…
Маг-неумеха посмеивается и молча жрёт мороженое.
 — Слушай, а со мной такая же лажа приключилась, — добавляет королевский кузен, его высочество Элмар. — Украли блюдо с отбивными. Прямо со стола. Я на управляющего накричал.
 — И у меня! — подала голос светловолосая придворная дама в чистеньком, свеженьком наряде-мечте попрошайки. — Я сварила кофе, а тут всё, вместе с чашкой вдруг вжик! испарилось… Я уж, было, подумала, что это моя служанка объявилась да начала добросовестно работать.
 — Ты опять издевалась над поваром и варила себе кофе на королевской кухне? — спрашивает король. Придворная дама смущается и что-то мямлит о застарелых привычках.
Маг-гад ест, да посмеивается.
 — У нас тоже были обеденные пропажи, — добавила королева.
 — Это не я! — поспешил оправдаться другой королевский кузен, и почему-то прикрыл ладошками уши.
 — Похоже, кое-кто сейчас прокомментирует происходящее, — резюмирует король, и достаёт из кармана трубку.
Горный наш знакомец не выдерживает, и от души, счастливо, смеётся.
Я даже сквозь сон соглашаюсь с мэтрессой Далией. Действительно, как вернёмся, в первую очередь отыщем практикующего некроманта…
 — Не обижайтесь! Кира, Шеллар! Я же прислал вам замену!
 — Какую? — осведомляется его величество. И по-доброму, по-домашнему пыхтит трубкой.
 — И что, по-твоему, может заменить антикварный предмет столовой сервировки, которым мне пришлось пожертвовать, чтобы остановить поток магического воровства? — звенит металл в голосе королевы.
 — Кира, так это ты метнула половник? Какая меткость! Мои поздравления!
 — Не отвлекайся, рассказывай, что ты прислал нам на замену. Может, удастся найти смягчающие вину обстоятельства, — подсказывает король.
 — Конечно же, удастся! Всё сделано исключительно из человеко — и гномолюбия, и на благо государства! Представляете, сегодня, после полудня, я отправился поку… гм-м, помедитировать в одиночестве. Вдруг из кустов появляется… Угадайте, кто?
 — Медведь? — предположил его высочество с ушками.
 — Тролль? — предполагает его высочество Элмар.
 — Докладчик? — состроив умильную рожицу, предполагает придворная дама.
 — Ольга почти угадала. Из кустов появляются две дамы, одна из которых ваш, ортанский, алхимик в поисках материала для исследований, а другая — ни за что не поверите! Моя старая знакомая по Арборино!
 — И насколько хорошая знакомая? — сдержанно-агрессивно осведомляется королева. Но мистралиец ее не слушает.
 — Диего, ты ведь помнишь «Лавку странностей» Нийи Кордсдейл?
 — Нийя Фью Кордсдейл? Торговец редкостями и древностями? Личный торговый агент… сам помнишь кого. И что?
 — Так вот, второй из исследовательской группы была Напа Леоне, ее младшая дочка. С которой мы в старые добрые времена, — не хмурься, Кира, — ограбили кондитерскую. Бывают же такие совпадения!
 — Напа Леоне… Кордсдейл… — протягивает принц Элмар. — Где я мог слышать это имя?
 — Нона, — подсказывает король. — «Половинки персика».
И королевские кузены дружно заходятся хохотом.
Мне даже сквозь сон обидно. Ведь старалась, делала, как лучше.
Королева, усиленная придворной дамой, требует пояснений. Король пыхтит трубкой.
 — Когда наша кузина Нона только-только вышла за Элвиса, ей вздумалось продемонстрировать мужу, насколько хорошей, домовитой и бережливой хозяйкой она может быть. И молодая супруга лично руководила ремонтом некоторых помещений королевского дворца. Чтобы сэкономить, Нона заказывала некоторые детали интерьера начинающим мастерам, в числе которых и оказалась Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл. По личному эскизу королевы Напа выполнила мраморный барельеф для украшения камина, на котором изобразила… Как бы точнее выразиться… фруктовые композиции в несколько неожиданном ракурсе.
Придворная дама Ольга мигом хватает персик из вазы с фруктами и внимательно его рассматривает. Принц-бастрад, почему-то покраснев, отрезает от персика кусочек, чтобы показать, какие композиции получила лондрийская королева.
 — Вот-вот, — добавляет король, радуясь веселью компании. — Элвис вспылил, но не стал ссориться с женой, а велел Напе убираться из Лондры в двадцать четыре часа. Напа помоталась по континенту, пока не осела у нас, в Даэн-Риссе. Ректор Университета за ней присматривает, говорит, что она постепенно исправляется и добросовестно выполняет свои служебные обязанности. Значит, Напа решила повысить своё образование и занимается алхимией? — переспрашивает развесёлого мистралийца его величество.
 — Я поверил, поверил! — смеётся гад.
 — Чему ты поверил? — несколько опешил король.
 — Классно вы меня, ребята, разыграли! Я почти поверил, что вы их сегодня не видели!..
 — Прости, кого именно? — спрашивает королева, не обращая внимания на придворного по имени Диего, который, художественно матерясь, поясняет, что у некоторых последствия медитации задерживаются надолго.
 — Уж не хочешь ли сказать, — попыхивает трубкой король. — Что ты, чтобы компенсировать своё мелкое магическое хулиганство, отправил сюда, во дворец, двух заблудших алхимиков?
 — А что мне было с ними делать? — начинает защищаться маг-недоучка. — Не тащить же на базу, я не могу нарушать режим секретности! И оставлять двух дам, будь они сто раз алхимики, посреди гор, неправильно! на них и так разбойники напасть пытались! Я ж хотел, как лучше…
 — Получилось, как всегда, — поддел соотечественника Диего.
 — Они вам тут посуду побили? Или Напа что-то изобразила слишком натуралистическое?
 — Диего тебе ответил, — прищурился король. — У тебя получилось, как всегда. Мафей, будь добр, телепортируй нас к мэтру Истрану в лабораторию.
Секунду маг шевелил челюстями, дожёвывая последний кусочек мороженого. Потом глаза его дико расширились, руки сами собой, в каком-то экстатическом шаманском жесте, потянулись к волосам.
 — … … …, что ж я наделал-то?
Я улыбнулась, обняла добычу покрепче, перевернулась на другой бочок, и заснула по-настоящему.

Проснулась я на чем-то жестком. Огляделась. Мы снова были в Зелёных горах — уж эту местность ни с чем не спутаешь. Хмурилось раннее утро. Фамильный топор и королевский половник были на месте. В желудке было пусто. Рядом мэтресса Далия, растрёпанная, в пропыленной мантии, блистая сочными алхимическими перлами, избивала какого-то плотненького мужчину с раскидистыми эльфийскими ушами.
 — Ой! Он же зелёненький! — удивилась я.
Мужчина вывернулся, невозможно далёким прыжком отскочил от Далии.
 — Сударыня! Я всего лишь хотел помочь вам!
 — Ой! Он разговаривает! — удивилась я еще больше.
 — Я… — пытался оправдывать зелёненький. Далия стойко пыталась его удушить. — Да успокойся же ты! — и мужчина избавился от мэтрессы, используя заклинание левитации.
 — Ты мне неловленный мизер сбил, негодяй! Ты мне всю игру спалил, морда твоя оливковая! Немедленно поставь меня на землю, слышишь, ты!.. — кричала Далия, летая на высоте тролльего роста.
 — Могу вернуть тебя обратно, раз уж так настаиваешь. И мизер сыграешь, и с интересными людьми пообщаешься вволю, — хитренько улыбнулся маг. Вмиг проснувшись, я, не мешкая, сняла с головы топор, засунула половник за пояс, подошла поближе к этому шутнику и ткнула лезвием ему под рёбра.
 — Слушай, комик, — сказала я. — Брось магичить.
 — Девочка, — вздумал затянуть шутку зелёный маг. — Тебе не говорили, что этой штукой можно порезаться?
 — Мальчик, — передразнила я его. — Тебе не говорили, что сердить гномов клана Кордсдейл даже вам, остроухим волшебникам, чревато последствиями? Быстро поставил Далию на место!
 — Она же дерётся!
 — Ты сам первый начал! — подала голос летающая Далия. — Ты мне мизер спалил! Когда еще такая карта придёт!
 — А если ты только попробуешь вернуть нас назад, в мёртвые горы, — добавила я. — Я, Напа Леоне Фью из клана Кордсдейл, сделаю подкоп под твоё дерево, вплавлю полиарг в твои серебряные пуговицы, приведу самого громкого осла на твой концерт и засуну ему под хвост самую колючую ветку терновника! А когда ты полезешь на башню, в спальню к своей любовнице, помни — возможно, эту башню тоже построила я, и цемент между кирпичами не положила!..
Услышав старую добрую клятву вышедшего на разборки с эльфами гнома, зелёный волшебник отреагировал так, как и планировалось: упал наземь. Вот только явно не с перепугу, — он смеялся так заливисто, искренне, размазывая слёзы по оливковым щекам, так смешно дрыгал ножками на пике чувств, что куда там профессору ортанской ботаники...
 — Давно я так не смеялся! — жизнерадостно пропел маг. — Ух, даже щёки заболели. Осла на концерт!.. Терновник под хвост!.. Оказывается, какие вы, гномы, затейники!
Далия сверху прошептала что-то уничижительное о состоянии загадочного эльфийского разума, прицелилась и швырнула в мага чем-то маленьким.
 — Немедленно сними меня отсюда! Прошу, как человека прошу. То есть, эльфа. То есть… Какой, однако, интереснейший материал для изучения бесхозный попадается… Сними, а?
 — Что за вещица? — зелёный эльфочеловечек ухватился за новую игрушку. Далию он, будучи частично человеком, и вправду спустил из поднебесья.
 — да так, безделушка… Подтверждает право на скидку при покупке пива в некоторых заведениях Порт-Альбы. Стащила у коллеги по провалившемуся эксперименту. Исключительно из вредности. Потому как заклинания я всё равно не знаю, а он закодирован и без пароля не работает. Да и выдворили нас под подписку о невъезде в течение ближайшего года…
— Какая прелесть… Они здесь открыли первые законы маркетинга!..
 — Нравится? — спросила Далия. Милостиво разрешила. — Забирай.
 — А что, умеют ли в Порт-Альбе делать хмельные напитки?
 — Лучше всех, — наполнилась я гордостью за родину предков.
 — Замечательно. Мне всё больше и больше нравится моя работа… Спасибо.
 — Тебе спасибо, — в разнобой вежливо ответили мы с мэтрессой.
 — Теперь мы быстренько телепортируемся в…
 — НЕТ! — заорали мы с Далией хором. Маг, ударенный звуковой волной, аж присел.
 — Девочки, вы чего?
 — Мы лучше пойдём пешком, — сказала я.
 — Нас от телепортов укачивает, — объяснила Далия.
 — Мы хотим быть к земле поближе.
 — И лучше магию на пустяки не тратить, вдруг когда еще пригодится.
 — А мы пройдемся, здесь недалеко…
 — Здесь совсем рядом, я уже вижу: вон, внизу, под горой какие-то домики…
 — О, там и лошади водятся… Далия лошадей любит, жить без них не может…
 — Напа по ослам специалист, я по лошадкам…
 — А я думала, по разуму…
 — Он, оказывается, бывает и лошадиный, и крысиный… Только гномий до конца не исследован. Кстати, у нас тут эксперимент срывается.
 — Ма-аленький…
 — Важный… Ну, мы пойдём?
 — Пойдём?
 — Побежим!
 — А вы не стесняйтесь, телепортируйтесь, куда душе угодно.
 — Без нас.
 — да, за нас не беспокойтесь.
 — Всего хорошего!
 — Всего самого наилучшего!
Отойдя на пару шагов, Далия прошептала:
 — Напа, пошли быстрее, пока этот зелёный не опомнился, и не отправил нас к рогатым демонам.
И, снова, в который раз за прошедшие сутки, мы поспешили удалиться, не слушая, как зелёный что-то бормочет о своих лучших намерениях.
Отошли на приличное расстояние, успокоились, убедились в том, что маг не стал нас преследовать, а сам телепортировался в неизвестном направлении, и пошли себе спокойно дальше. Пока Далия не вскрикнула и не провалилась в какую-то яму.
Я её вытащила, в который раз пожалев об отсутствии Фриолара, потому как масса мэтрессы оказалась весьма основательной; в силу своих умений наложила временную шину на поврежденную мэтрессину конечность.
На трёх ногах, одном костыле и одном топорище мы поковыляли дальше.
К первому из встречных жителей мы бросились, повизгивая от счастья. Житель гор строго на нас посмотрел, осведомился, кто мы, по какому делу, и знаем ли мы, что здешние лесные угодья принадлежат его величеству. Да, мы знали. Знали ли мы, что вырубка деревьев запрещена, особенно эльфийского орешника, который осмелились использовать в качестве костыля? Нет. Житель напомнил, что незнание законов не освобождает от ответственности; пришлось выплатить штраф, на которые ушла почти половина денег, чудом спасённых от разбойников.
Ко второму и третьему жителям видневшейся у подножия горы деревушки мы тоже еще спешили. Так как ни первый, ни второй добропорядочные подданные (насчет третьего у меня большие сомнения) нам не выдали квитанции об оплате штрафа, бросить костыль Далия не могла, срубить другой мы не решались, а бросить Далию мне не позволяла совесть, штраф за вырубку эльфийского орешника мы оплатили трижды. Честно, оплатили. Спросите этих [зачеркнуто] жителей; портреты которых прилагаю. Может, конечно, я увлеклась, разрисовывая их физиономии, но главное для истинного барда — передать впечатление от того или иного опыта быстротекущей жизни, разве нет?
Четвертый и пятый жители деревушки не поверили нам на слово, не удовлетворились чеком, который пыталась выписать Далия на сумму штрафа, а доставили нас прямо на деревенскую площадь, чему лично я была очень рада. Фамильным топором я владела на законных основаниях, и даже предъявила документ, подписанный лично господином Костасом, подтверждавший мои слова.
То, что у деревенского старосты оказалось плохое зрение — случайность.
То, что мэтресса Далия, мучаясь от боли в ноге, предложила старому пню воспользоваться ее семидесятикратной лупой — всего лишь проявление вежливости.
То, что староста положил документ на отобранную (без всяких законных причин, между прочим!) у Далии полевую сумку — может быть, закономерность. Многие люди, знаете ли, подкладывают под одинокий лист пергамента что-нибудь твёрдое.
То, что в момент, пока староста законопослушной деревеньки читал сквозь увеличительное стекло отличной гномьей шлифовки бумагу, на небе сияло солнце — закон природы. Солнце — одна из самых предсказуемых вещей в мире, каждое утро появляется на востоке.
А вот то, что бумага почему-то задымилась, загорелась, а в сумке оказалось еще несколько шляпок «пыльного грома», которые при нагревании дозрели, рванули и пожгли старосту, немного жителей и половину домов в деревне — это всего лишь шутка Судьбы.
Теперь вы знаете всю историю.
Теперь вы понимаете, что я не буду присутствовать на субботнем заседании Ученого совета по крайне важным обстоятельствам: из тюрьмы на такие частные посиделки не выпускают. Мне очень жаль, что, не смотря на все усилия и мэтрессы Далии, и мои личные, мы так и не сумели собрать достаточно данных, дабы достойно выглядеть на фоне остальных мэтров Большой Ортанской Науки.
Очень прошу предоставить мне возможность восстановления в статусе вольного слушателя потом, когда через десять-двадцать лет меня выпустят с каторги за хорошее поведение. Выпустят, выпустят. Я обещаю, что буду очень хорошо себя вести.
Не выгоняйте меня из Университета совсем, а? Я так люблю алхимию. Я так хочу стать сапиенсологом…
[текст обрывается. Последние строчки расплывчаты из-за попадания на бумагу большого количества солёной жидкости.]


[Неделю спустя. Даэн-Рисс, ресторация «Алая роза». Материалы предоставлены подслушивающим агентом.]
О, мэтресса Долли… Проходите, проходите… Я имела в виду, мимо проходите, да что уж там. Что привело вас в наши края? Как я себя чувствую? Замечательно. Уверяю вас, замечательно. Самочувствие отличное, аппетит хороший, настроение оптимистическое… Надеюсь, мистики знают что-нибудь такое о «пти»… Хахаха… Где я была? Почему не присутствовала на заседании Ученого совета? М-м… Да так, знаете ли, эксперимент проводила. Разум гоблинов изучала. Немного ботанику повторила. Национальное сокровище спасла. Полдеревни казнокрадов обезвредила. Премию за героизм получила… Завтра возвращаюсь к своим обязанностям лаборанта на кафедре невероятной статистики. Да, господин ректор в курсе. Он обо всём, знаете ли, в курсе, я ему такую объяснительную написала… Да, он мне разрешил.
Нет, меня не ищет полиция. Нет, под определение уголовного деяния мои действия не попадают. Нет, я не сама это придумала — мне объяснил знающий юрист. Нет, это очень хороший юрист. Вы бы думали, что говорите об уважаемых людях, госпожа Долли. Хотя о чем это я? Вы думать клинически не способны.
Нет, я не знаю, где мэтресса Далия. Она не сбежала от полицейского преследования, не эмигрировала и не повесилась на ближайшей осине от того, что люди, подобные вам, не в состоянии постигнуть ее научных постулатов. Когда мы виделись в последний раз, мэтресса лечила растянутую ногу; вцепилась в кресло, подушки, придвинула к себе письменный стол, пачку бумаги, перо и бутылёк с чернилами, и сказала, что, пока справится с приступом вдохновения и не оформит свой трактат «О предпочтениях», с места не сдвинется. Не рассчитывайте, госпожа Долли, мэтресса Далия вернётся и займёт полагающееся ей место в составе Ученого совета Университета, среди лучших алхимиков нашего славного королевства.
Что?! Что вы такое смеете говорить о Короле, Ортане и Алхимии?
[Звук падения]
Фриолар! Эй, Фри-Фри! Чем ты занят? Убери отсюда тело! Куда-куда… В театр! Анатомический!
А потом вымой руки и приходи на кухню. Я приготовила замечательный сладкий пирог с персиками…

(c) Lana Tuully


Оксана Панкеева рекомендует прочитать:
 

Цикл завершается последним томом:

Оксана Панкеева, 12-я книга «Распутья. Добрые соседи».
Зима пришла!