В разделе:

Последняя новость

27 сентября — прекрасный день для того, чтобы поздравить Оксану Петровну с юбилеем!

Мы тут недавно в очередной раз обсуждали, насколько жизнь была бы пресна и скучна без того пути, который открылся благодаря Бедному Автору©. Кто-то не нашел бы свою половинку, кто-то — призвание. Не родилось бы множества детей, не пересеклись множество судеб. Не написалось бы книг, не спелось бы песен... И, кажется, так вот и складывается писательское величие;)

И в этот пасмурный денёк не забудьте поздравить с днем рождения Алёк, чтоб она нас не забывала!

Все новости

WebMoney-кошелек Оксаны Панкеевой:

Z765938819912

Дружественное:

Творчество поклонников > Фанфикшн > Лесное дело

АВТОР: Lana Tuully | ГЕРОИ: Оригинальные (см. Алхимик, маг и К, игру Полчаса спустя или приключения продолжаются) | Рейтинг: Всем | Кратко: Немного детективов из жизни магов.
О географии: догадываюсь, что Виойнский лес далеко от Ортана. Однако из карты не следует, несколько далеко. Поэтому, а так же потому, что у меня твердая единица по географии, делаю, как хочется.

Согласно официальной статистике, во Флосвилле было всё спокойно. Нюх младшего капрала Шарля утверждал обратное. О преступных деяниях не только говорили, а шептали, стенали и вопили все зеленые насаждения, все тёмные переулочки, городской фонтан с замшелой каменной статуей то ли местного лешего, то ли локального святого… В каждом втором доме маленького городка на севере Ортанского королевства полицейский, буквально вчера прибывший для прохождения первой в жизни службы, был склонен подозревать место преступления. Не доверял Шарль и кажущемуся спокойствию и степенности флосвилльцев. Раскланиваясь по пути от гостиницы до полицейского участка с почтенными мастеровыми, лавочниками, матронами, девицами и молодняком обоих полов, капрал мысленно прикидывал, каких пакостей от кого из них следует ожидать, проверял, не потерялось ли служебное оружие, и был уверен, что уж теперь-то горожане узнают, что такое настоящая охрана правопорядка.
Спустя четверть часа Шарлю представилась возможность продемонстрировать свои таланты. Как раз требовалось мужественное плечо представителя законной власти, чтобы помочь почтенной пожилой госпоже Амели с ее бедой.
Шарль старательно фиксировал протокол первичного опроса пострадавшей.
-... Спускаюсь, значитца, в подпол, где шуршало, и вижу: сидит этот гад по уши в кувшине со сливками. Я веником. Он кувшин на пол, сам под стол. Я ведром. Он в угол. Я топором. Он под стол. И говорит мне: «Мамаша, не кидайтесь, больно же». Я ему, — глазки у госпожи Амели горели огнём пятнадцатилетки, убежавшей на танцульки, — «Осёдлый тролль тебе мамаша.» А он, из-под стола, и отвечает: дескать, давайте жить дружно, я вашу крысу тут ловил, упарился, орьганизьм в жидкости зануждился... занудился... Короче, бает, чтоб я его простила, он больше не будет. Из-под стола вылезает, усы распушил, мне глазки строит... Я его снова веником. Он в угол. Я ему и говорю: «Подлец ты, и орьганизьм у тебя подлячий, а жидкость ищи в колодце, может, утопнешь, и всем нам лучше будет». А он мне: «Мамаша, не кричите»... И плечиками пожимает. Я, было, успокоилась. Стану я из-за какого-то кувшина переживать. Хотя кувшин был хороший, мне его муж, покойник, привёз из столицы. То бишь, — вдруг засмущалась пожилая пострадавшая. — Он тогда еще покойником не был, когда кувшин привозил. Потом уж лесиной его придавило. И с тех пор никаких подарков от него не дождёсси...
 — Понятно, — откашлялся в кулачок Шарль. — Значит, преступник украл у вас кувшин сливок, и...
 — Не скрал он сливки. Он их сглотил, подлец. А кувшин разбил. Записали? Тогда дальше. Он мне: «Мамаша, не кричите». Я ему: «Поморский грач тебе мамаша». И тут эта дура начала стонать.
Карандаш, которым Шарль записывал протокол, сломался.
 — Какая дура? — решился задать уточняющий вопрос господин младший капрал.
 — Анхен, доченька моя ненаглядная. А подлец, как услышал, сразу уши торчком, спина горой, глазищами на меня моргает и говорит: «Мамаша, кто это у вас в доме страдает? Может, помощь требуется?» И так бочком, тишком, к ступенькам, к лестнице из подпола. Я ему: «Трухлявый пень тебе мамаша! Пшёл, говорю, вон, пока мужнину дубину об тебя не сломала». А эта дурочка... — госпожа Амели заплакала. Слёзы ее, как струйки дождевой воды, побежали по морщинистым щекам. — Сама пришла. И подлецу этому...
 — Не плачьте, сударыня. Может, водички? — сочувствуя, предложил Шарль. Прочие служители закона — капрал Стопик и капрал Жиль, невольные свидетели работы «специалиста прямиком из столицы», резво подали стакан воды. Госпожа Амели, всхлипывая, отпила пару глоточков.
 — Стоит, значит, Анхен на пороге. А подлец к ней подбирается. Я его и веником, и топором, и ведром... Ему, кобельцу, всё ни почем. А она ему песни распевает. А она ему улыбается... Я быстрей к лестнице. Думаю, успею увести мою девочку от этого совратителя. И ... — тут уж отдельные всхлипы перешли в спорадические рыдания. — На разлитых сливках посклизнулась да хряпнулась... Пока поднималась, спину разгибала, они вдвоем в дом сбежали. Ой, что они делали!.. Что вытворяли! Занавески мне подрали, буфет оскоромили, посуду вместе с полками побили... Я их и ведром, и водой, и дубиной, и свёкровой рукой... Только перец помог. Он, сволочь, расчихался, да от Анхен отстал. Да ведь и моя ненаглядная тоже расчихалась... Беру ее на руки — она, милая, так дрожит, так дрожит... Мамочку свою не признала, укусила меня... А этот: «Мамаша, меня на руки возьмите! Я тоже хочу!» и как на меня прыгнет!..
У Шарля сломался и второй карандаш.
 — И что? — задал он вопрос. Положа руку на сердце, надо признать, что Шарлю в тот момент представились заголовки столичных газет: «Доблестный полицейский спас старушку от маньяка».
 — Юбку мне когтями своими подрал. Я ж не стерпела. Кричу: «Рогатый демон тебе мамаша», да в него, что в руках было, и кинула... — Завсхлипывала госпожа Амели дальше.
 — Постойте... — спохватился Шарль. — Погодите. Какими когтями?
 — Острыми, — высморкалась старушка; спрятала комочек носового платка в левый рукав. — А юбку мне покойница маменька еще дарила, когда я...
 — Постойте-ка! Вы мне про когти объясните, мамаша!..
 — Дракон казённый тебе мамаша, — откликнулась госпожа Амели. Высморкалась еще раз, спрятала платок теперь уже в правый рукав. Потом стрельнула в полицейского глазками и по-старушечьи зарделась скромным румянцем. — То есть, конечно, мы со всем уважением, но маменьками вашими, господин капрал, становиться не могём... О чем я, бишь, говорила?
 — О юбке. Нет, о демонах. Нет, о преступнике! Вы ж его видели, разговаривали, значит, узнать должны! Или он был в маске? — ухватился за исчезнувшую было нить разговора Шарль. — Вообще, в чем он был одет, рассказать сможете?
 — Конечно, смогу. Я ж не дура какая. Без ничего он был. Таков, как есть, по подполу шастал. Наверх когда пробрался, он занавеской прикрывался. Но потом, когда на меня полез...
Рассказ пожилой горожанки так захватил Шарля, что он не услышал, как сзади подошёл его нынешний начальник. Господин Иво грузно опустил свою тушу... Пардон, своё дородное тело в придвинутое к столу нового подчиненного кресло, выпустил облачко табачного дыма из маленькой (и вонючей) трубки, и грозно спросил:
 — Ты, Амели, мне сотрудника не пугай. Он у нас человек новый, еще с населением тутошним познакомиться не успел. Ты сразу говори, чего пришла.
 — Комьпеньсацию получить, — с охотой, бойко ответстовала пожилая дама. — Вот, у меня тут всё записано, — откуда-то из недр платья Амели достала смятый клочок бумаги. — И порванные занавески, и посуда, и...
Господин Иво на бумажку хмыкнул.
 — Ты ж сама говорила, что твоя Анхен в разгроме тоже поучаствовала. Теперь поди, докажи, что это он всё один разбил... Нет, за это компенсация тебе не положена. Вот за кувшин, да за сливки — может быть.
 — Кувшин хороший был! Вместительный! и старый. Этот, как его... Аньтикварьят!
 — Где черепки? — с дотошностью бывалого служителя закона спросил господин Иво. — Предъяви черепки, наши сотрудники проведут экспертизу. Если не врёшь...
 — Не вру, не вру... — закивала головой старушка. — Так я пойду за черепками. Я, дура, их на помойку скинула, пойду, поищу...
 — Всего хорошего! — попрощался Иво. Шарль кивнул головой, не в силах подобрать адекватных выражений.
В растерянности обернулся... Чтобы увидеть, как давятся от смеха Жиль и Стопик. Повернулся к начальнику.
Слова с трудом продирались сквозь пересохшее горло:
 — а... Как же... Это, как его... Вы что, знаете, кто преступник? Вот так, без расследования, без погони, даже не глядя на улики?..
 — Конечно, знаю. — Попыхтел трубкой Иво. — И ты бы знал, если б не второй день у нас жил. Это Черно-Белый развлекался. Она, — кивнул господин начальник на дверь, захлопнувшуюся за посетительницей, — неделю кругами вокруг участка ходит. Я ребятам запретил ее пускать, чтобы время попусту не тратить. Подумаешь, кошки в порыве страсти мебель поцарапали... Если б Амели пускала свою Анхен погулять, как все нормальные люди делают, ничего бы не вышло. А то тряслась она над ней, тряслась... Дескать, «уникальная окраска», «семмская порода», «смотрите, какие у нее глазки голубые», «муж, покойник, такой подарок на старости лет отмудрил»... Тьфу. — Подытожил Иво. — Я вообще кошек за зверей не считаю, особенно таких мелких, комнатных... Вот рысь там, или барс какой — да. А это... Баловство одно. Рыбу на них переводят, да и...
 — Анхен — кошка? — в ужасе осознал действительность Шарль. — Это что же получается?! Он — с кошкой?..
Стопик упал на пол, визжа от хохота. Иво похлопал нового подчиненного по плечу. Плечо прогнулось.
 — Он хочет сказать, что Черно-Белый тоже кот. И, пока ты размышляешь над следующим вопросом, отвечу: да, он, подлец, разговаривать умеет. Маг научил.
 — Вот зараза... — уныло протянул Шарль.
Хотя Шарль и знал, что в любом коллективе розыгрыши и шутки над новичками являются обыденным, привычным делом, хоть и простил он доржавшихся до выговора от начальника Стопика и Жиля, а всё равно неприятный осадок от происшествия остался. Шарль немного поразмышлял и решил: во что бы то ни стало добиться успеха на профессиональном поприще. Добыть преступника. Раскрыть что-нибудь. Разоблачить козни врагов.
Добыл. На свою голову. Ну, не голову…
Три часа просидел в засаде на задворках птичьей фермы (о, что за ферма во Флосвилле! Всем фермам кряк, всем окрестностям га…). Под лопухами скрывался от моросящего дождика, шепотом ругал шмякающихся на капральский загривок мошек-паучков. Едва не проглядел преступника: сгущались сумерки, а тот, коварный, пробирался тихонечко, буквально стелился над травой, росточку оказался небольшого, чуть больше обычной собачки, и масти был невнятной, почти не различимой в тени. Капрал бросился на вора, не пожалев ни штанов, на которых явно отпечатались зелёные следы подавленной растительности, ни собственных рук. Последнее оказалось ошибкой: пойманный на месте преступления зверь явно был чемпионом Флосвилля, а то и всего Вийонского леса по царапанью. За полторы секунды он обработал младшего капрала до ажурного состояния, укусил за всё, что не смог истончить когтями, и матерно оттявкал. Самое главное: когда в порыве сыщицкого азарта Шарль и зверь катались по травке, их угораздило влететь в забор. А потом и вломиться на территорию фермы.
Ферма, как оказалась, охранялась не только рьяными слугами закона. И, что обиднее всего, глупые птицы, услышавшие шум, тоже хотели защищать родные кормушки-насесты от непрошеных гостей.
Спешно вызванному на место преступления господину Иво фермер предъявил для опознания тело в кровоточащих шрамах, занозах и клочках ткани, дохлого утёнка со следами человеческих зубов на шее, пистолет служебного образца, гордую пойманной добычей свору терьеров и смущенного, растерявшего половину пушистой шубки лиса. Шарль, вздрагивая и громко сглатывая слюну, приготовился к раздраженному начальственному ряву, к отеческому внушению о недопустимости утраты личного оружия, к очередной порции смешков за спиной… К тому, что господин начальник велит подчиненного отвести к мистику — как-то нет. И к тому, что флосвилльский мистик окажется приверженцем новаторских методов лечения и профилактики с использованием приспособлений для введения вакцин против бешенства внутрь мышц — тоже.
В конце концов, всё обошлось. Но от маленьких собак Шарль начал шарахаться.
Добрейшая госпожа Тонья, хозяйка гостиницы, расщедрилась на персональную подушечку, так что сидеть Шарль попытался. Вяло ковырял вилкой в увядшем салате, смотрел на засыпающее пламя камина, и думал, что прожитый день не был самым счастливым в его, Шарля, младшего капрала службы охраны правопорядка, жизни.
О чем и поведал подсевшему за столик нежданному собеседнику. Это был парень, судя по одежде и акценту — мелкий купчишка из Голдианы. Шарль, погрузившись в думы о том, какие обидные прозвища ему завтра придумают Жиль и Стопик, рассказал о том, как арестовал лиса при попытке обокрасть птичник.
 — Теперь гуси могут спать спокойно, — смеялся Смит. — Ортанская полиция не дремлет, спасёт их от лис, медведей и прочей живности!..
Захмелевший от горя по загубленной карьере Шарль покачал головой:
 — Я ж кота хотел поймать…
 — Что, и мыши тоже теперь в твоей юрисдикции? — фыркал Смит в пивную кружку.
 — Нет, мне на мышей начхать. Меня кот волнует. Понимаешь, они тут привыкли… А преступление всегда остаётся таковым, даже если его совершает наш старый знакомый, и по мотивам, которые мы считаем достаточными… Понимаешь?
Смит понимал.
 — Я ведь, правда, подумал, что на старушку маньяк напал.
 — Какую старушку? Какой маньяк?
 — С топором. Он ведь, паразит, говорящий… Волшебник, говорят, научил…
 — Ну, маги они такие… — Смит выцеживал из кружки последние капли пива. — А что, в этом забытом богами городке есть маги? И где живут? Чем занимаются? После долгого задушевного разговора с новым знакомцем у Шарля осталось странное ощущение. Какой-то неясности, какой-то недосказанности… Ощущение это звало на подвиги.
Проигнорировав намёк начальства, что после боевых ранений даже младшим капралам полагается денёк отдыха, который можно использовать в личных целях, вежливо и гордо отказавшись от помощи, которую предложил жизнерадостный Жиль, Шарль отправился выполнять служебные обязанности. В данном конкретном случае — довести до сведения ответчика, некоего Вига, магистра школы Змеиного Глаза, что на его имущество (обозначаемое в дальнейшем Черно-Белый Кот, или ЧБК) поступила жалоба и требование о возмещении материального ущерба. К некоторому удивлению Шарля, жалоб оказалось девяносто семь штук. Жиль — чернявый парень с живой, быстро меняющейся мимикой и острым языком записного балагура, охотно объяснил ситуацию. Оказывается, мэтр — учёнейший человек, постоянно занят научными изысканиями и прочими магическими экспериментами, так что отвлекать его по пустякам соседи, то есть жители Флосвилля, не считают нужным. Подумаешь, котик пошалил… Бывает. Дело житейское. Вот мэтра и беспокоят раз в полтора-два года… Очень хорошо, что Шарль сам вызвался проведать старика-мага. Заодно и познакомятся, а то следующего случая ждать долго придётся…
Предложение Стопика воспользоваться служебной кобылой Шарль принял за утонченное издевательство. Вежливо отказался, подивился флосвилльской моде — украшать головы лошадей просторными соломенными шляпами, да и пошёл на поиски мэтровой башни.
Вокруг был лес.
Нет, вокруг был Лес. Много, очень много и еще больше деревьев, перепутанных ветками, много кустарников, много зелени… Собственно, начиналось всё это роскошество еще на флосвилльских улицах, отдельными купами украшая серый фон домов; ближе к окраине деревья становились выше, толще, а уж за пределами города… Таких великанов бывший столичный житель Шарль еще не видывал. Шляпа наземь падает, если хочешь увидеть верхушку. Да и то — напрасные старания. Крона такая густая, что еле-еле солнышко проблёскивает.
И тишина. Живая, волнующаяся — но тишина. То щебет, то треск, то шорох… Пробегут, прокатятся волной по лесной чаще — и снова зеленое спокойствие.
Дорога была хорошая. Шагов двести. А потом всё более и более заросшая травой, всё уже и уже… После очередного поворота так и вовсе — так, тропинка.
Запах нагретой по-летнему теплым солнышком смолы дурманил, начинающая опадать листва уютно шуршала под ногами. Птички в вышине что-то мелодично посвистывали. Шарль усиленно пытался думать.
По всему выходило, что после вчерашнего двойного конфуза он просто обязан раскрыть Преступление Века. Или совершить какой-нибудь подвиг, во славу Короля и Отечества. А где ж, спрашивается, в этой глуши отыскаться такому чуду? Разве ж здесь могут зреть заговоры, таиться интриги? Лисы, куры да блудливые кошки… Вот теперь его, Шарля, потолок возможностей…
Горестно вздыхая, Шарль обогнул маленькое болотце — если б не список подсказок, как найти магово жилище, составленный господином Иво, молодой полицейский ни за что бы не подумал, что под изумрудно-зеленой травкой скрывается опасность. Потом Шарль миновал завал из бурелома, потом прошёл мимо Старого дуба (нечто огромное, размером с дракона), подивился Муравьиному Королевству — столь же великому пню с мантией из сосновых игл, веточек, шишечек, грибочков и суетящихся подданных. Услышав медвежий рёв (собственно, медведя Шарль не видел. Но проверять не собирался), прибавил шагу. За какую-то пару часов Шарль узнал о природе родного королевства больше, чем за всю предыдущую жизнь.
Когда на тропинку вышел огромный серый волк, Шарль, как и учил его начальник, не стал делать резких движений, медленно-медленно, не поворачиваясь спиной, прикусив от волнения кончик языка, обошёл зверюгу и припустил дальше. То, что рука, лежавшая на рукояти пистолета, вспотела, право слово, мелочи.
Долго ли, коротко ли… Прямо скажем, долго — солнце уже начало клониться к закату, — тропинка привела Шарля в такую глушь, что и поверить трудно.
Под полог леса уже не пробивались ни солнечные лучи, ни лишние звуки. Только поскрипывали вековые деревья. Живность больше не показывалась, птицы смолкли. Не было даже травы под ногами: никакое растение не могло бы жить в таком полумраке. Шарль, дитя большого города, чувствовал себя крайне не уютно. Был бы рад даже лошади, пусть и не мог сесть в седло… Хоть какая-то живая душа была рядом… но вокруг был Лес. Лес…
За спиной что-то весьма целенаправленно заченьченькало. Застрекотало, как мог бы стрекотать увеличенный раз в сто кузнечик. От неожиданности Шарль подскочил на месте, выхватил пистолет и лихорадочно начал искать цель, чтоб дать отпор неведомому противнику.
Мимо него деловито пробежали два иссиня-черных блестящих жука. Шарль прикусил свободный от оружия кулак, чтобы не завизжать, как девчонка: жуки были величиной с курицу. Длинные жучиные ноги лихо перебирали по прошлогодней листве и хвое, усищи шевелились, выпуклые глаза на Шарля, хвала богам, даже не посмотрели…
Убедившись в том, что два черных монстра не интересуются свежей человечиной, отскочив, на всякий случай, за ближайшее громадное дерево (благо, долго искать не пришлось), Шарль трясущимися руками развернул бумажку с указаниями. Прочитал. Решил, что его обманывает зрение. Потом подумал, что Иво над ним тоже, как и Жиль со Стопиком, издевается. Всхлипнул…
По всему выходило, что дальнейший путь к башне мэтра Вига лежит в той же стороне, где скрылись жуки-переростки.
Делать было нечего. Шарль проверил, как заряжено оружие, и осторожно, внимательно озираясь по сторонам, пошёл по едва заметной стёжке. Хотелось верить, что к искомому обиталищу мага, а не на ужин к какой-нибудь жути.
Лес вдруг расступился. Шарль от удивления даже рот раскрыл: вот только что его окружала чащоба Виойнского леса, а вот, смотрите-ка… Пшеничное поле! Величиной локтей десять на пятнадцать, но вполне себе цивилизованная пшеница! А вот смотрите — пруд, и какая-то прачка бельё полощет…
Шарль чуть ли не бегом заспешил к согбённой фигуре в темном. Под сапогом служителя закона треснула ветка; фигура разогнулась.
 — Извините, — автоматически пролепетал Шарль. — Я тут башню ищу. Магову. Не подскажете ли…
Спустя секунду мозг младшего капрала посетила мысль, как, должно быть, он глупо выглядит со стороны, разговаривая с енотом. Енот, продолжая придерживать в лапке мокрую постирушку, чихнул и зафырчал что-то, пузЫря белые щеки.
 — Извините… Я, пожалуй, пойду… Не смею вас отвлекать…
Против воли разглядывая деловитого енота, Шарль поспешил дальше. Под ногами у него что-то оскорблено пискнуло.
 — Что за…
На младшего капрала смотрели кролики. Три, четыре — нет, пять кроликов разного возраста, одинаково пушистых, но разных по степени белизны, сидели под ногами и обиженно ждали, когда ж большой человек соизволит сойти с куста зелёного (а почему, собственно, зелёного? Осень на дворе…) клевера. Шарль отступил. Кролики сосредоточенно сгрызли клевер и попрыгали себе дальше.
Мозг человека обладает очень ограниченной способностью к удивлению. Эту алхимическую истину Шарль где-то когда-то слышал, но до сих пор к себе, человеку в высшей степени рациональному и практическому, не применял. После того, как по дороге Шарлю попалась коза, пропалывающая грядку с капустой (капустные головы размером были с хорошую коровью), еще одна коза, доимая енотом (более мелким, чем образец первый, стирающий), как он понаблюдал за ловлей рыбы… Упитанный осётр самостоятельно выскочил из пруда, уложился в оставленную на бережку корзину, попрыгал… Шарль не утерпел, подошёл ближе, нарвался на еще одну воспитательную сентенцию «прачки»; чуднО, но осётр уложился не в корзинку с мокрым бельем, а в соседнюю, пустую…
После всех этих чудес Шарль уверился, что магова башня где-то рядом. Осмотрелся. Вокруг него были только полянки с клевером и кроликами, нехитрый огород, три маленьких поля (что удивительно: пшеница в разной стадии созревания), один странной формы, похожей на вытянутую восьмёрку, пруд, живности без счёта… И ничего, похожего на архитектуру.
Шарль еще раз вчитался в шпаргалку. «А после постучать три раза, громко назваться и войти». Так, по чему стучать будем?
Под ногу попался камушек. Размером с хорошего гуся (Шарль мельком подумал, что после вчерашней засады стал великим знатоком домашней птицы), серый в мелких слюдяных кристалликах. Не козе же по рогам стучать?
Тук, тук, тук.
 — Это я, Шарль… Служба охраны правопорядка города Флосвилль! Младший капрал… я…
Мир мигнул. Едва заметно, почти неразличимо… Колыхнулся воздух, иначе засветило солнце… Перед Шарлем, не верящим собственным глазам, стояла Башня. Дверь в ее основании скрипнула, открываясь…
Полицейский собрал в кулак всю волю, всю решимость истинного слуги закона, и переступил порог.
Уходящее солнце четвертого дня своего пребывания на службе в Флосвилле Шарль провожал печальным взглядом из окна гостиницы. Вчерашний день всплывал в памяти обрывочными кошмарами. А с кошмарами, как всем известно, единственный способ справится — пересказать кому-нибудь сочувствующему.
 — Добрался я туда, думал, всё, дело сделано… Прохожу по коридору, слышу, наверху кто-то ходит… Поднимаюсь на второй этаж, а там…
 — Значит, в башне этой аж два этажа? — переспросил сочувствующий слушатель Смит.
 — Думаю, этажей пять. Я, правда, на втором ночевал. Этот, который маговым секретарём назвался, меня пригласил, а так зад… в смысле, ноги после путешествия гудели, что я согласился…
Правду сказать, лечебные экзерсисы мэтра Андре, профилактировавшего Шарля от лисьего бешенства, уже забылись и стёрлись из памяти восемью часами пути к Башне и шестью часами пути обратно в Флосвилль…
 — И что? Гляжу, тебя не съели.
 — Зря смеешься. Ем я ужин — того самого осётра, а у самого кусок в горло не лезет. Эта секретарская сволочь мне вина предлагает…
 — Ну?
 — Оно так пахнет… У меня слюнки потекли. Я такого роскошества никогда не нюхал, ты, наверное тоже… Один запах на сотню золотых тянет…
 — Должно быть, эльфийское вино было, — рефлекторно облизнулся Смит. — И что, оно на самом деле такое вкусное, как говорят?
 — Не знаю. Не смог попробовать. Веришь, нет — не смог, и всё.
 — Не верю, — честно сознался Смит. — Давай дальше рассказывай. Интересно же. А маг каков? А этот, как его… котейка говорящий?
 — Не знаю, — прикусил ноготь Шарль. Призадумался. Потом не выдержал, наклонился поближе к голдианскому уху, понизил голос: — Я вообще ни того, ни другого в Башне не видел. Белки там прыгают по всем лестницам, полкам — типа, пыль стирают. Вόрон чёрный по столу ходил, на меня смотрел… Аж по спине мурашки побежали… Я так думаю, не стала бы птица так себя вести, если б рядом была кошка. Котов ведь птицы боятся, верно?
Смит пожал плечами, согласился, что, вроде бы да, но от этих магов и их питомцев всякого можно ожидать. Отвлёкся на что-то, происходящее за спиной Шарля, шёпотом спросил:
 — Это и есть магов секретарь?
Шарль обернулся, посмотрел, как за соседним столиком располагается высокий темноволосый парень. Вежливо раскланялся.
 — Да. Фриоларом назвался.
 — Что, тоже в магии сечёт? — задумчиво прищурился Смит.
 — Говорит, нет. Алхимик в поисках приработка. Мэтрову монографию переписывает. А я так думаю…
Озвучивание размышлений пришлось отложить. В трапезную вломился Стопик, подскочил к Шарлю и от всей души хлопнул коллегу по плечу.
Хвала богам, сложения Стопик был не крепкого; в отличие от Иво, с трудом протискивающегося в дверной проём, или того же магова Фриолара, второй из флосвилльских капралов ростом был чуть выше гнома и хрупок в кости. Единственной крупной частью тела (поймите правильно: видимой частью) был нос, подвижный и ноздрястый.
 — Смотри-ка, живой вернулся! — вскричал Стопик. — Я уж и не ждал! Мы с Жилем поспорили, кто тебя съест — рысь или медведь. А ты, гляди-ка, живой!
Шарль что-то промямлил. На самом деле ему до смерти хотелось узнать размер ставок, но спрашивать прямо младший капрал стеснялся.
 — Я что пришёл, тебе Иво передать велел, что тобой доволен, молодец, справился, а завтра можешь взять выходной. Днём мы с ним вдоём по ярмарке походим.
Шарль согласно кивнул. Потом спохватился:
 — Как это — вдвоем? А Жиль?
Стопик хмыкнул, как-то подозрительно зыркнул на Смита, уклончиво объяснил, что Жиль нездоров, попрощался, развернулся на каблуках и отправился раскланиваться с госпожой Тоньей и ее супругом.
Смит нетерпеливо переспросил, что ж хотел сказать Шарль, когда их прервали.
Шарль наклонил голову и тихим голосом произнёс:
 — Я так думаю, что мага больше нет. Убил его этот, — и кивком головы указал на степенно дегустирующего яблочный пирог подозреваемого. — Прямо там, в Башне, убил, а закопал где-нибудь в огороде или в лесу… Поди, найди теперь тело.
 — Да уж… — задумчиво пробормотал Смит. — Живёт себе старичок на отшибе, в лесной глуши, в городе появляется редко. Если кого-то убивать, то именно так… Идеальное преступление.
И оба, и купец, и полицейский, внимательно посмотрели на Фриолара.
Ярмаркой развесёлые жители Флосвилля называли полдюжины палаток да тройку фургончиков, размещенных вокруг фонтана на городской площади. С двух фургончиков бородатые гномы торговали молотками-гвоздями и прочей скобяной надобностью; в одной палатке обосновался ювелир с серебряными да золотыми поделками; еще в одной ссорились дамы, рвясь пощупать рулоны ткани. В остальных торговых точках заключались оптовые сделки с лесом, древесным углём, шкурами, птицей и зерном.
Остальные торговцы обходились лотками, повешенными прямо на шею. Купив с такого переносного прилавка рогалик, пробравшись сквозь стайку ребятишек, жизнерадостно наблюдавших за кукольным представлением, Шарль наскоро перекусил и приступил к Раскрытию Преступления.
Он начал шпионить за Фриоларом.
Вот магов секретарь покупает гусиные перья. Подозрительно? подозрительно. На что, спрашивается, нормальному человеку четыре большие связки длинных гусиных перьев? Подушку набивать? нет, дорогие мои, в подушку такие огромные пёрышки не войдут…
Вот Фриолар передаёт деньги подозрительному купеческому работнику. Выходит из палатки, а в руках ничего нет. Подозрительно? Что за работник? Шарль прочитал вывеску: «Эрих Краузер. Всё, что понадобится вашей конторе». Сообщник? С какой такой «конторой» связан этот умник?
Что-то живо, эмоционально жестикулируя, обсуждает с мэтром Андре. Из рук магова предполагаемого убийцы в руки маньяка-терапевта переходят какие-то скляночки, пузырёчки, свёрточки… Зад у Шарля заныл.
Дольше всего простоял Фриолар у повозки, владелец которой, степенный седой гном в полулунных очочках, торговал самым дорогим, что было на флосвилльской ярмарке — оружием. Шарль изо всех капральских сил подслушивал. Как на грех, злоумышленник соблюдал конспирацию; разговор шёл на лондрийском. Кажется. Или на гномьем. У Шарля была двойка по иностранным языкам. Зато твёрдая пятерка по наблюдательности: он успел-таки рассмотреть, как Фриолар передаёт гному какой-то свиток. Осталось только узнать, что ж заказал магов секретарь оружейнику. Может быть, какой-нибудь хитроумный арбалет? Зачем, хотелось бы знать? на кого‑то охотиться? Ведь мага он уже того… В лесу зарыл…
В раздумьях Шарль наткнулся на чью-то огромную спину. Пришлось отвлечься от Расследования, чтобы поздороваться с начальством. Господин Иво представил Шарля своей супруге. Госпожа Канна, мягкостью телосложения компенсируя недостаток в росте, всплеснула ручками, кто ж так морит голодом мальчика. Младший капрал был спешно изловлен, отволочён в частный дом своего непосредственного начальника, где проглотил обед из восьми блюд. Супчик с гусиными потрошками, клёцки в грибной подливе, поджаренные до хруста деликатесные «ушки» (Шарль так и не понял, из чего они сделаны), сам гусь, запеченный с яблоками, блинчики с мясной начинкой, фаршированная чем-то картошечка, сырник и яблочный пирог. К пирогу младший капрал осоловел и утратил способность самостоятельно передвигаться, говорить, думать, и даже дышал с перебоями. Хозяева не дали помереть. Душевное им спасибо. Натолкали в карманы пирожков и отпустили на все четыре стороны…
Шарль с трудом добрёл до каменной фантазии, украшающей площадь, присел в ее тени и попытался сфокусировать разбредающиеся глаза. Увы. Внутри капрала было столько нового, что один глаз смотрел в, другой на север.
Очнулся Шарль от какого-то навязчивого звука. Пригляделся. Рядом стояла госпожа Амели, сверкая белоснежными накрахмаленными чепцом и передником, и рассказывала:
 — И тут он мне говорит: «Мамаша, мне приснились эти зубы». Я ему: «Блохастый ёж тебе мамаша». А он как обиделся, как заорёт на меня… А мой-то вдруг как замычит!..
 — Кто-о… — простонал Шарль.
 — Подлец этот. Охренолог который.
 — Который вам юбку подрал? — припомнилось Шарлю.
 — И энтот пьян, — с удовлетворением заключила госпожа Амели. — Солнце еще не село, луна не взошла — валяется себе, будто ему мёдом намазано… Правильно мне маменька говорила: «Амели, все мужики сволочи. Все пьют» А я ей тогда, дурочка совсем молоденькая была, и говорю: «Мамаша, вы мне женихов не пугайте. Оставьте хоть одного на племя»… Или время? — задумалась Амели. Махнула рукой на точность и продолжила повесть временных лет: — А она мне…
 — Уйдите… — захрипел Шарль.
 — Вот и она мне говорит: «Изыди, Амели!»… — озвучила старушка былое. Запнулась. Задумалась. — Или она это не мне тогда говорила? Или не она говорила, но мне? Или не говорила, но она — мне? Как ты думаешь? — спросила Амели совета у младшего полицейского чина.
Шарль на четвереньках пополз от навязчивой старушенции прочь. Сначала было трудно, но потом коленки и ладони сработались, переполненный желудок договорился с чувством равновесия и силами гравитации, и скорость младшего капрала увеличилась. Госпожа Амели попыталась догнать, но где уж ей тягаться в скорости с натасканным на ловлю преступников сыщиком!
С разбега Шарль налетел на чьи-то ноги.
 — Простите, — раздалось с высоты.
Шарль потёр лоб, сел и хмуро посмотрел на причину своего споткновения. Вот он, подозреваемый… Сам нашёлся!..
А Фриолар тем временем задумчиво и по-алхимически рассеянно шарил по карманам. Потом совершил то, за что его следовало придушить на месте: погладил сидящего на мостовой Шарля по головке (!), запихнул ему что-то в губы и пошёл себе дальше. Младший капрал автоматически разгрыз солоноватый, пахнущий рыбой сухарик. Прожевал. Выплюнул. С ненавистью посмотрел в спину удаляющемуся Фриолару. Тот раскланивался с госпожой Амели, которая воспользовалась случаем и пересказала в свободные уши свою историю о чьих-то там зубах и –ологах. А Шарль понял, что этого конкретного человека он ненавидит.
Расследовать, что этот алхимик натворил, засадить его в тюрьму, связать и скормить ему стоун кошачьих галет стало для Шарля личным делом чести.
Не подозревая о том, что только что нажил себе смертельного недруга, Фриолар забрал оплаченные заказы у Краузера, у мастеровитого гнома, аккуратно упаковал их, сложил в арендованную тачку, посмотрел на уходящее в закат солнце, и поспешил вглубь Леса. Меряя тропинку до заветной поляночки, господин алхимик размышлял над тем, что поведала ему старушка-горожанка. Конечно, не следовало принимать ее слова на веру. В конце концов, возраст явно отрицательно сказался на ее умственных способностях. Но будем логичны. Мэтр Виг еще старше. Рассуждает еще более путано. Но всё-таки иногда, согласно теории невероятности, бывает прав. Ладно. Поживём, как говорится, увидим.
Сзади раздался шорох. В любое другое время Фриолар и внимания бы на него не обратил. Но сегодня… К тому же, солнце почти зашло.
Фриолар приостановился, осмотрелся по сторонам. Лес как лес. Деревья, деревья и еще раз деревья. Кое-где качаются ветки; должно быть, или птица взлетела, или случайным сквознячком потянуло… В сгущающихся сумерках не видно. Пожав плечами, Фриолар прибавил шагу.
Нужной полянки Фриолар достиг уже в темноте. Прислонив тачку к дереву так, чтобы завтра ее смог найти работник, достал из кармана деревянную свистульку, высвистал условный сигнал. Медведь явился почти тотчас же, судя по довольной, перепачканной сладким морде, он где-то поблизости откушивал медовых сот. Водрузив на огромного зверя свёртки, Фриолар уселся сам, вцепился в густую (между прочим, довольно неприятно пахнущую) шерсть, и скомандовал поворачивать к Башне. Хоть и старался господин алхимик сохранять невозмутимость, хоть и вёл себя так, будто «рысак» его полностью устраивает в качестве ездового животного, — в душе Фриолар развлекался, как пятилетний мальчишка, которого родители впервые повели в цирк. Он едет верхом на настоящем медведе! Гип-гип — ура!
Всё-таки мэтр Виг молодец. Одно дело — выдрессировать одного конкретного мишку, чтобы позволил на себе ездить. Трудно, достойно настоящего мастера, не всем подобный талант дан. А убедить живность целого Леса, — да еще какого! — в том, что волшебник, его нужды и вольнонаёмные кадры являются неотъемлемой частью лесного существования… Это ль не признак высокой магической квалификации?
Появление медведя спутало все героические планы младшего капрала службы охраны правопорядка Флосвилля. Некоторое время Шарль бежал за медведем и подозреваемым — уже не столь заботясь сохранять инкогнито; но быстро понял, что хорошо замагиченный медведь действительно может на скаку обогнать среднестатистическую лошадь.
Шарль остановился. С трудом выровнял дыхание. Ну, ладно. Далеко не уйдет. Действительно, лучше добраться до Башни не спеша, с достоинством… Благо, дорога уже известна. И тропинка отчётливо видна — вон, луна как светит… Со дня на день полнолуние; луна сияет неровным золотым шаром, и видно всё, как на ладони…
Чувство неуверенности и сомнения в принятом решении посетило Шарля далёко не сразу. Только после того, как услышал младший капрал волчий вой, и только после того, как понял господин полицейский, что волков много, и все они — приближаются…

Многому учат в современной школе. Арифметике, каллиграфии, истории, географии, риторике, изящной словесности, наблюдательности, доказательности… Говорят, в пансионах для благородных девиц в Лондре и Галланте появилась новая мода: юных дворяночек учат самостоятельно готовить обед и штопать чулки — дамы из Мистралии, хлебнувшие чудес внезапного лишения надежд, такие занятия очень рекомендуют.
С тяжким вздохом Шарль был вынужден признать, что сейчас ему больше всего подошли бы уроки смирения, пропагандируемые христианскими орденами. Как-то трудно слушать за своей спиной хихиканье, как-то тяжело принимать поучения о том, что нельзя бросаться в подбирающихся волков пирожками — дескать, от этого у них только аппетит разыгрался… И неприятно молчать: знать, что обязан помирающему от нездорового юмора Стопику своим спасением, и молчать, не произнося ни слова в оправдание. Оправдываться младшему капралу Шарлю было нечем.
Пожаловавшись на горькую свою судьбу господину Смиту, который решил задержаться после ярмарки по каким-то своим купеческим делам и который с большим состраданием и участием выслушал повесть о пятидесяти злых чудовищах, едва не сожравших Шарля в Лесу, — младший капрал твёрдо решил, что совершенная глупость была последняя в его жизни. И теперь-то он уж точно всем покажет.
Ровно в девять вечера Шарль занял стратегическую позицию в тени каменной скульптуры на городской площади. Отсюда хорошо просматривалась запертая палатка ювелира, гномьи фургончики, приготовившиеся в понедельник с утречка отправиться восвояси, двери гостиницы и все четыре улицы Флосвилля. Если луна окажется яркой — что вряд ли, слишком много туч скопилось на небе, — при желании можно было увидеть даже птичью ферму на окраине.
Одиночество Шарля немного разнообразила маленькая кошечка (серая), подлезшая под руку; потом на край фонтана села серая птица и накаркала за что-то на младшего капрала; потом мимо, сторожась и оглядываясь, пробрела группа выпивох… И только ближе к полуночи, когда маленький провинциальный городок добропорядочно и скучно погрузился в сон, терпение жаждущего подвигов полицейского было вознаграждено. На тёмно-сером фоне стены какого-то дома мелькнула светло-серая тень человекообразной фигуры.
Шарль отбросил в сторону кошечку, пригнувшись, попытался подобраться поближе к таинственной тени. Тень вполне уверенно перемещалась в сторону палатки ювелира. Тишину нарушил скрип, какое-то невнятное шарканье, подозрительное пыхтение…
 — А ну, стой! — заорал во весь голос Шарль, выпрыгивая из своего укрытия.
Фигура, не говоря ни слова, рванула прочь.
Погоня! Как много в этом слове для настоящего Вора! Как много эмоций и содержания сливаются в быстрый топот сапог по мостовой, в резкие прыжки вправо-влево-вверх; какой душевный подъем испытывают те, кому довелось скакать с крыши на крышу, с дерева — на соседнее, из одной лужи в другую, падать в заботливо подставленную копну сена и уворачиваться от чьих-то настигающих лап!
А какие чувства переживаешь, когда искомое оказывается от тебя в двух шагах! О! Этот пыл настоящей мужской (Шарль очень надеялся, что мужской; рассказы о том, что его угораздило подраться с девчонкой, младший капрал бы не пережил) драки! Эти трескающиеся после первого же удара оглобли… Эти кусты, которые царапают служителя закона, когда он прорывается сквозь них к шее преступного элемента… Эти удары… вот демон, больно же!
Да, такое не передать словами. Надо пережить этот раж, азарт, упоение погоней самому.
Как имел возможность убедиться Шарль, крайне полезно также перед тем, как погрузиться в экстаз погони, неплохо бы выяснить обстановку, где будет проводиться поисково-сыщицкий забег. Потому как крайне неприятно в разгар схватки с преступностью обнаружить тёмно-серые фигуры, передвигающиеся на четырёх лапах, которые с глухим рычанием набрасываются на служители закона, не производя обязательного предупредительного оклика… И добычу неприятно отпускать, и самому на дереве спасаться — второй раз за два дня, — тоже не хочется…
Тоскливый волчий вой наполнил окрестности Флосвилля. О боги, опять…
«Ничего», — размышлял Шарль, покрепче обнимая шершавый ствол своего липового спасителя, — «Ушёл от меня этот вор недалеко и не надолго. Завтра утром, едва только слезу…» — младший капрал посмотрел вниз. Высокий тощий зверь с более тёмной, чем у остальных, шерстью, поднял на него золотистый взгляд и нагло клацнул клыками. — «Если только спасусь,» — смиренно исправился Шарль. — «Опознаю злоумышленника по внешнему виду. Царапин на нём, должно быть, больше, чем на мне»…
Как подсказывал Шарлю свежеприобретенный опыт, с восходом солнца волки перестанут сторожить добычу, и повернут в чащу леса. Осталось только дождаться этого самого восхода…
Утром базовое доверие Шарля к миру в целом и к Флосвиллю в частности пережило сокрушительный удар. Точнее говоря, оно вообще этого удара не пережило. Прямо так и скончалось на месте. Причиной этого было количество расцарапанных мужчин в возрасте от восьми до девяносто восьми лет (более младший контингент не подходил таинственному ночному лазутчику по росту, и был отвергнут из размышлений младшего капрала), встреченных по пути от околицы к полицейскому участку. Чем, спрашивается, занимаются по ночам горожане?! Волков развели тут у себя, понимаешь, по ночам прямо по улицам ходят… Хорошо, не загрызли никого… А если да?! Шарль ссутулился, нахохлился и лично обошел все более-менее темные уголки, чтобы убедиться в отсутствии жертв. Нашёл труп курицы. Арестовал тут же сидящую и колупающую перья предполагаемую убийцу. Госпожа Амели, поджидавшая служителей закона у порога полицейского участка, опознала в подозреваемой свою ненаглядную доченьку Анхен, обещала примерно наказать ее, и много чего порассказала Шарлю. Тот выслушал, на всякий случай придерживая кончик языка зубами.
Вошёл, наконец, в служебное помещение. Увидел. Покачнулся и был вынужден схватиться за что-то надёжное: под глазом господина Иво тоже красовался синяк. Роскошный, отливающий сливовым бочком, сочный фингал. Господин Иво, заметив удивление подчиненного, смутился, и несколько бессвязно поведал, как вчера они с шурином обмывали его, шурина, прибавление в семействе, и немного увлеклись.
«Ладно бы побит-поцарапал был Стопик, или Жиль. Тут бы я поверил безоговорочно. От Жиля — может быть, а от Стопика наверняка следует ожидать любой подлости. Например, что он специально организовал всем жителям города какие-нибудь натянутые на ступенях веревочки, разбитые кувшины со сливками или что-то еще, ведущее к мелким травмам, но господин Иво… Нет, вчерашний мой противник явно был на полголовы ниже и гораздо хлипче в плечах… Нет, не верю… Уже ничему не верю…»
Тут дверь раскрылась, и вошёл Стопик.
Капрал флосвилльской службы охраны правопорядка был расцарапан, пожалуй, еще сильнее, чем в вечер приснопамятной битвы Шарля с лисом. Стопик ощутимо прихрамывал и придерживал локтем правый бок.
«Верно… — заметались в голове Шарля бредовые мысли. — Я того, ночного, когда толкнул, он на дом налетел правой стороной. Мог и рёбрами треснуть…»
 — Что с тобой? — нахмурился Иво. Стопик пошевелил своим выдающимся носом:
 — С яблони свалился. Прямо в крапиву…
Господин Иво нахмурился:
 — А к мэтру Андре зайти, что, фантазии не хватило? Я руковожу службой охраны правопорядка или младшей группой приходской школы? Ты хоть свою яблоню обирал, или опять — помогал уставшим соседкам? Бери пример с нашего молодого сослуживца. Солнце едва встало — уже на ногах. Орёл! Хвалю! Да еще, наверное, и преступление какое-нибудь унюхать успел. А, Шарль?
 — Конечно… — уныло поведал Шарль. — Госпожа Амели жаловалась, что вчера, когда она переодевалась, чтобы отойти ко сну, кто-то за ней в окно подсматривал.
Секунду в участке была тишина. Тише, чем на кладбище до прихода некроманта. Потом грянул сочный хохот.
Утирая слезы, начальство похлопало Шарля по плечу.
 — Неймется ведьминой дочке… Знаешь, малыш, ты заслуживаешь, чтобы расследование этого казуса поручили тебе. Следи, вынюхивай…
 — Амели всего семьдесят один, она еще вполне может полежать… — лицемерно намекнул Стопик.
 — Цыц, охальник! — рявкнул Иво. Подвёл Шарля к выходу, и, конспиративно понизив голос, добавил: — А на деревья ты б лазить поостерёгся… Они, конечно, для того и посажены были… Но одно дело волки — попрыгают, повоют, да разойдутся. А рыси, барсы иногда захаживают в гости… Или медведь, если молодой, еще не заматеревший — они ведь и наверх полезут, коли учуют. Ты смотри, глупостей больше не делай…
 — Что… Что вы хотите сказать? — не понял Шарль.
 — Это не я, это привет от Жиля… Можешь с ним сам поговорить, через четыре дня он набегается, вернётся… Ну, вперед. Ищи вуайериста. — Иво заржал басом.
Шарль автоматически кивнул. Ничего не понял, но то, что надо искать, был готов выполнить.
Он найдет, он обязательно найдёт!
По пути в гостиницу, которая за недолгие несколько дней стала для младшего капрала едва ли не родным домом, в голову Шарля залетела умная мысль. Даже удивительно, как Шарль не подумал об этом раньше. Ведь Флосвилль просто кишит преступлениями! И в сельскохозяйственные приключения Стопика Шарль ни на секунду не поверил, и вчерашние приключения, и нюх — всё просто приказывало спешно идти и кого-нибудь арестовать. Запереть в кутузку. Бросить в темницу. нет и не будет покоя Шарлю, если он спешно кого-нибудь не схватит!
Значит, надо пойти и схватить. А так как в одиночку это не получится (вчера, по крайней мере, не получилось), надо брать помощника.
Жиль куда-то пропал. Приветики какие-то странные передаёт. Должно быть, мозговое расстройство с ним приключилось. Шарль искренне желал этому коллеге скорейшего выздоровления. Стопик — подозрителен до ужаса. И не один выдающий нос тому причиной. ну, чувствует Шарль, что коротышка-капрал ему в чем-то врёт. Может быть, его первого арестовывать придётся. Господин Иво…
Здесь воображение, рисовавшее жгуче-черные ужасы, спасовало.
На помощь пришла память. О субботних пирожках.
Шарля прошиб холодный пот. Вспомнился изобильный обед госпожи начальницы, и как потом пытались ухватить младшего капрала за пятки серые волки. Она нарочно всех откармливает, чтоб лесным жителям было, чем полакомиться! Она… Она змея-обольстительница! А господина Иво наверняка околдовала-опоила какими-нибудь зельями, чтоб верил ей беззаветно!..
Версия была паршивая. Шарль не успел ее додумать, когда увидел еще одного возможного кандидата в соратники-помощники. Доброжелательного и сочувствующего голдианского мистера Смита:
 — Слушай, я, конечно, ничего не понимаю в преступлениях. Знаешь, кто тебе действительно может помочь? Гадалка или предсказатель. Если, конечно, ты сможешь доверять какому-либо местному специалисту… Хочешь позвать кого-то из столицы? Прекрасный выбор. Дней через пять, если не случится дождя, он как раз сможет доехать… Я бы тоже на твоем месте поспешил. Преступника надо ловить, не отходя от кассы. Ах, как бы тебе помог один старинный магический артефакт, о котором я краем уха слышал! Кто знает, кто знает, где он хранится… Может, имеет смысл поспрашивать у магистра Вига? Ах да, его ж убили… Не из-за этого ли сокровища, хотел бы я знать… Жаль, что дело об убийстве еще не раскрыли. Ну, если никого не арестовали — то дело точно еще не закончено…
Вийонский лес. Башня. Полнолуние
 — Левое крыло ворона чёрного обыкновенного — одна косточка, лучше плечевая, она побольше… Почему именно вОрона? Едва ли не самая разумная птица, понятливая до ужаса. Хочешь кушать, Корвин? — обратился Виг к своему питомцу, расхаживающему по лабораторному столу. Черный ворон мигнул блестящим глазом и согласно кивнул головой. Благосклонно принял сухарик. — Корвин у меня письма носит, а у коллеги Силантия ворон вообще обучился страной править… да, о чем это я? — спохватился пожилой волшебник. Покрутил пальцами хвостик бороды, подумал и продолжил пояснение. — Так вот. Нашей конкретной задачей является восстановление магического потенциала, оживление, другими словами, заблокированного Силового потока. Поэтому нам нужны ингредиенты, которые по сути своей являются ключами к раскрытию невероятного. Понятно?
последнее слово явно было риторическим, но Фриолар поспешил ответить.
 — То есть в данном контексте «потенциал» следует понимать как «возможность»? Или ее обратную противоположность, которая…
 — Алхимия, не словоблудь. Тебе что, девок мало?
 — Ну, если вы сами подняли эту тему, то, вынужден признать, что в данном ареале распространенность особей женского пола весьма незначительна…
Рука волшебника, поглаживающая антрацитовые блестящие перья питомца, тем временем, приступила к целенаправленной пальпации левой верхней конечности. Корвин, прикончив сухарик, следующим клевком пронзил настырную руку; вырвался и перелетел на потолочную балку. Мэтр Виг ойкнул, затряс кистью, благодарно принял от секретаря баночку с заживляющей мазью.
 — Вернемся лучше к эликсиру. Дай мне вон тот короб, третья нижняя полка слева…Спасибо, — мэтр зашуршал извлекаемыми деталями птичьих скелетов. внимательно обнюхал две косточки. одну бросил обратно в коробку, другую гордо продемонстрировал помощнику. — Видишь, какая большая? Корвинова пратётушка. Я что думаю? Что у женского пола вероятностей всегда больше. Я как-то раз даже статистику вёл. Жила тут у меня одна… — старик улыбнулся шаловливым воспоминаниям. — Но я ее выгнал. Достала… Так вот. Крыло есть ключ к возможности полёта; а левая половина тела более чувствительна к эмоциям, которые по сути своей есть противоположность разума… То есть в итоге мы имеет возможность первую — к полёту, и возможность вторую — к эмоциям, и важнее всего, что первая при жизни была реализована, а вторая — нет. Следовательно, Силы в ней накопилось достаточно. Чего ты там пишешь, алхимия?
 — Рецептуру и правила подбора ингредиентов, — сознался Фриолар, поскрипывая пером.
 — Это хорошо. Возьми ступку, разотри кость в мелкую пыль, и смотри у меня: чтоб на каждые восемьдесят пять движений пестиком направо приходилось пятнадцать налево!
Припахав ассистента, мэтр, смело поскрипывая разбитой радикулитом спиной, атаковал стеллажи с прочими баночками, скляночками, колбочками и прочими заспиртовано-засушенными припасами. Достал объемную банку с каким-то черным зернообразным содержимым. Радостно улыбнулся.
 — Лягушачья икра. Хочешь? Сколько лет храню, а всё как свежая… М-мм, вкусненько! Зря отказываешься. Корвин, а ты хочешь? — Корвин соизволил спуститься и снизойти до предложенного деликатеса. Виг обвёл ищущим взглядом свои запасники.
 — Так… Еще что нам нужно? гадючку бы… Кот, неси мне гадюку.
 — Мэтр, Черно-Белый Кот пропал.
 — Как это, пропал! — всполошился мэтр Виг. — А кого ж я за обедом под столом гладил?
Волшебник с сомнением посмотрел на собственные руки.
 — Не беспокойтесь, мэтр, гадюки надёжно заперты. Я принесу вам экземпляр. самца, самку?
 — Яйцо. Да смотри, чтоб свежее было. В крайнем случае, покудахчи, чтоб она снесла его в твоем присутствии… Что за мир? — возмущенно бурчал себе под нос волшебник, раздраженно перебирая заготовленные ингредиенты. — Коты пропадают, гладишь неизвестно кого, гадюки кудахчут… — здесь мэтр остановился. В глазах его сверкнула мысль. Он резво подбежал к лестнице, уводящей из лаборатории вниз башни, и крикнул удалившемуся ассистенту: — Эй, секретарь! Смотри, не ошибись! Если гадюка кудахчет, то это курица!
Прошёлся обратно, о чем-то сосредоточенно размышляя. Подёргал себя за бороду. Поглядел на дёргаемое. В раздражении сплюнул.
Несколько дней назад Виг углядел в намагиченном зеркале неведомое магистру школы Змеиного Глаза существо. Принять решение о том, что существо требуется немедленно найти и приобщить к магову зверинцу, было делом нескольких минут. К сожалению, из-за недостаточности планирования, операция по исследованию таинственного крылатого и четвероногого животного — уверявшего, что является разумным, — прошла не идеально. Вмешались отвлекающие и помехообразующие факторы: какие-то эльфийки (очень симпатичные), воровки (тоже ничего), кто-то, пока не выясненный, кто украл у Вига бутыль с водкой, неупокоенные мертвецы и целая орда хинов. Да, еще были падающие ревущие стальные горы и неправильно сработавшие заклинания. В результате мэтр внезапно стал брюнетом (будь в Башне хоть одно нормальное зеркало, а не старые, покрытые патиной, или магическое, показывающее демоны знают что, он бы заметил, что и разрез глаз у него уменьшился, и скулы стали пошире, и росточком он как-то увеличился…), был похищен, унижен (у мэтра отобрали серебряную пуговицу! позор! позор! его ловили без полиарга! ужас! катастрофа!), и сбежать ему удалось не иначе, как чудом. (иначе, иначе. Не чудом, а настырностью, изощренным коварством, знанием основ токсикологии и верой в собственную магистерскую исследовательскую разработку. Но тсс! не будем лишать старичка радостей самообмана и самопоглаживания…)
Сейчас мэтр был полон решимости отомстить. Замыслы роились под седой/брюнетистой шевелюрой, единственное, что пока спасало Подлунную империю от нашествия амбарных долгоносиков и кровососущих мух, было некоторое снижение магических способностей магистра. Впрочем, сейчас он вспомнит, что хотел найти, сварит зелье, выпьет…О, уже вспомнил!
Мэтр Виг достал из нижнего ящика стола бутыль, стаканы, набулькал, выпил, погладил бороду… Хлопнул себя по лбу.
Поднялся по лестнице на следующий пролёт. еще выше начинался чердак — даже не помещение, а просто огороженное с одной стороны — крышей, с другой стороны — каменными зубцами, пространство. Мэтр же, игнорируя меру глухости стены, подошёл поближе. Нашёл единственный декоративный элемент, рогатую демоническую маску, нажал. Ничего не случилось. Мэтр нажал еще раз. Рассердился, пнул стену, запрыгал на одной ноге, лелея ушибленную, и высказался.
Рогатый мраморный демон скабрезно ухмыльнулся:
 — Пароль принят. Доступ разрешён.
Потайная стена со скрипом отъехала в сторону. Мэтр вошёл в тайник.
В ответ на появление волшебника активизировался один из спрятанных артефактов. Скульптурная группа, весьма натурально изображавшая трёх крокодильчиков, презрела факт своего создания из драгоценного снежно-белого нефрита; пресмыкающиеся задвигались, ожили…
 — Вижу Вига! Вижу Вига! — заверещал первый, тараща не по-крокодильи огромные глаза.
 — Опять эти идиоты… — проворчал волшебник, рассматривая что-то в сундуке.
 — Я всё слышал! Он назвал нас идиотами! — включился второй крокодильчик. Прижал лапку к виску, напряженно ожидая продолжения.
Третий крокодильчик, глядя на мэтра Вига злыми глазами, отчаянно дожёвывал что-то, склеивающее его зубастую пасть.
Мэтр достал какой-то странный кусок, больше всего похожий на осколок гигантской фарфоровой вазы, извлёк из груды барахла толстостенную приземистую чашу с полустёртым ветвисто-лиственным узором, не торопясь, с ленцой, покинул помещение.
В лаборатории мэтр установил чашу на жаровню; наполнил отопительный агрегат тщательно подобранными кусочками угля — для наилучшего эффекта заклинания требовалось, чтобы количество сколов на кусочках составляло 11, 13, 17, 19 или 23. Вытерев перепачканные руки кончиком бороды, мэтр деловито огляделся, обнаружил, что ему никто не помогает, и рассердился.
 — Алхимия! Эй, секретарь! Где пропал?! немедленно иди сюда! Слышишь? Не появишься через полсекунды, вычту из жалованья.
Через четверть секунды перед мэтром материализовался Фриолар. В каждой руки он держал по телу. Тело справа принадлежало молодому человеку блондинистой внешности, субтильному, обиженно хлюпающему разбитым носом, наряженному в изрядно потрёпанный мундир. Тело слева было покрепче, на десяток лет старше, было брито и стрижено на голдианский манер, и демонстрировало потерю сознания как симптом черепно-мозговой травмы средней степени тяжести. Мэтр Виг с некоторым изумлением посмотрел на всех троих, потом расплылся в довольной улыбке:
 — Отлично, алхимия! Сам догадался, что нам испытуемые понадобятся, или подсказал кто? Или опять у тебя стихийные предсказательские способности открылись? — с тихой надежной спросил волшебник.
 — Ни то, ни другое, ни третье, мэтр. Я поймал этих двух, когда они пытались влезть в Башню. Воры, магистр.
 — Конечно, воры. У обоих невооруженным магическим зрением Тень видно, — пожал плечами волшебник.
Младший из пойманных воришек, хилый блондин, возмутился и сделал попытку вырваться из крепкой секретарской руки.
 — Я не вор! Я сыщик! Я пришёл арестовать вас за заговор с целью убийства!
 — Это что такое я слышу? — насупил брови Виг. — Секретарь? Чем ты тут в мое отсутствие занимался? Кого убил? Где закопал? Что на этом выгадал? Требую сорок пять процентов!
Прежде, чем Фриолар успел рот раскрыть, ответил горе-сыщик:
 — Он убил мэтра Вига, магистра школы Змеиного Глаза, уважаемого волшебника и подданного королевства Ортан!
 — Да что ты говоришь!?! — всполошился «убиенный». На всякий случай проверил, не падает ли голова с плеч, посчитал пульс. Возмутился: — Да что ты брешешь? Я ж живой!
 — Вы — не Виг! — уверенно отвечал блондин. — Я его описание внешности хорошо изучил! Вы — сообщник убийцы! Признавайтесь! Признавайтесь в Заговоре против Короны!
Парнишка отчаянно извивался и, наконец, добился того, что воротник мундира треснул, отделился от всего остального, и мгновение спустя Шарль оказался на полу. Пробыл он там недолго; отскочив в угол, младший капрал наставил на обоих подозреваемых — придурковатого бородача и флегматично-спокойного секретаря, указательный палец.
 — Вы, двое, убийцы и грабители! Именем Короля, я арестовываю вас! Сопротивление бесполезно!
Мэтр Виг почесал в затылке.
 — О чем это он? — переспросил он у Фриолара. Но прежде, чем добросовестный алхимик сумел подобрать достаточно логичное объяснение, молодой сыщик заорал нервно-сорвавшимся фальцетом:
 — Ма-алчать! Всем молчать, стоять, не двигаться! Вы арестованы! Ты слышишь меня, хин позорный!

Как-то догадавшись, что это ругательство обращено к нему, пожилой волшебник отреагировал на редкость спокойно. Он задумчиво погрыз ноготь большого пальца, потом столь же задумчиво попробовал добраться зубами до какой-то наглой блохи, кусавшей его под мышкой. После оклика Фриолара — «Крепитесь, мэтр», Виг выплюнул попавшую в рот мантию, и спокойно повернулся к лабораторному столу.
 — Вы не возражаете, если я свяжу этого? — обратился к работодателю секретарь, потрясая голдианцем.
 — Нет-нет, отличная идея. Нальем молочка от бешеной коровки… Алхимия, я жду гадючье яйцо. Корвин, друг мой, неси девственницу, — попросил Виг ворона. Тот расправил крылья и вылетел из окна башни. У Шарля перехватило дыхание.
 — Вы чччто… над людьми тут издеваетесь! Я напишу… утром написал жалобу в Конвент Архимагистров и Хранителям Магических Школ! Если я не вернусь до утра, мои друзья передадут его по нужному адресу… И тогда мало вам не покажется… Убийцы… — прошептал Шарль.
Страшнее всего было то, что ни бородатый хин, ни секретарь-убийца никак не показали, что испугались, или хотя бы услышали угрозы младшего капрала. В нарастающей панике Шарль подумал об отступлении. Вспомнил, что находятся они на пятом этаже башни, а в окружающем Лесу уже начали показательные выступления волчьи хоры, и подумал, что бросаться вниз головой из окна недостойно флосвилльской службы охраны правопорядка. Настоящий сыщик обязательно пошёл бы до конца. Арестовал бы этих двух…насмерть… при попытке сопротивления…
Самым опасным предметом, на взгляд отчаянно нуждавшегося в оружии и отваге Шарля, показалась тяжелая чаша и еще более увесистая жаровня. Согласно задумке, жаровня должна была упасть, рассыпать угли, заставив злоумышленников плясать и гасить зарождающееся на деревянном полу пламя, а Шарль бы за это время, отмахиваясь от кулаков секретаря хозяйственной утварью, успел или спасти Смита, или схватить какой-нибудь кинжал. О боги, за что вы послали расследовать убийство мага, а не какого-нибудь родовитого аристократа! У аристократов, согласно официальным отчетам, все стены зАмков увешены коллекциями оружия, а у этого паршивого мага, чтоб ему икнулось, все стены уставлены каким-то барахлом и книгами!
Виг громко икнул. Смутился; затянул песенку далёкой молодости:
 — Из Сорелло в Арборино в тихом сумраке ночей раздаются серенады, раздаётся звон ножей…
Уткнув нос в густую черную бороду, волшебник старательно растирал в чаше смесь молока, лягушачьей икры со змеиным яйцом; добавил порошок из ступки, повернулся спиной…
Шарль с леденящим кровь визгом прыгнул ближе к жаровне, вцепился в чашу… Заорал — она была горяча, как начинающий закипать чайник. Чаша полыхнула вдруг жарким золотом, расцвела неимоверной красоты узорами, и ни на волосок не сдвинулась с места. Больше того, когда Шарль попытался вынуть из ручки полыхающую болью ладонь, из основания волшебной чаши вырос золотой тонкий стебелек и красивейшим в мире наручником пристегнул горе-воришку к вещественной улике неудавшегося преступления.
 — Ага, — удовлетворенно улыбнулся Виг, повернувшись и увидев случившееся. — Алхимия! Чего волынишь?! Садись, ступчай дальше! — велел маг, бросая в ступку кусочки «фарфоровой вазы». Фриолар, убедившись, что оба пленника связаны надёжно, добросовестно взялся за пестик.
 — А что это за субстанция, мэтр?
Мэтр Виг умилился и с охотой объяснил.
 — Скорлупа драконьего яйца. Конечно, на бездраконье можно заменить плютовой сушёной шкуркой, или даже рачьим панцирем. Но мой девиз: магии отдавать самое лучшее. А, вот и Корвин вернулся…
Черный ворон спланировал на стол, выплюнул из клюва новорожденного мышонка. Еще слепой, голенький, мышиный младенчик отчаянно запищал. Шарль всхлипнул.
Мэтр аккуратно погладил мышонка, уверенно сделал надрез острейшим скальпелем, выдавил из детеныша несколько капель крови, потом смазал ранку мазью. Мышонок (пардон, конечно же, это была девочка) тотчас же успокоился. А когда мэтр от широкой души поместил малышку-мышку в рюмку, где ей досталась убойная доза спиртного…
Фриолар удивленно поднял брови. Мэтр охотно пояснил:
 — Девственность — это общефизиологический феномен. И почти универсальный ключ к тысяче нереализованных возможностей. Если усилить такой кровью наведенный наговор или заклинание, м-мм!.. Такая прелесть получится!
Мэтр, сверкая глазами из-под густых черных бровей, шепча магическую абракадабру, широким жестом вылил капельки мышиной крови в пламя жаровни, и Шарль заорал во второй раз: чаша мгновенно заледенела. Теперь вместо огня ее ласкали небесно-голубые языки холода.
Из золотой чаша превратилась в серебряную.
 — Подай мне мозг летучей мыши, — протянул мэтр руку. Фриолар мигом достал с полки нужную склянку. — Летучая мышь нарушает законы природы, открывая новые возможности; направляя свои стопы в небеса, а голову клоня к земле, она каждый день засыпает, отрицая живительную силу Солнца, и каждую ночь пробуждается, чтобы принести вечный сон другим живым существам…
Виг выбрал из похожих на сморщенные ядрышки эгинских орехов самый крупный, с шептанием бросил его в чашу, в вязкую черную массу. Перехватив паранойяльный взгляд сыщика-неудачника, мэтр протянул Шарлю всю склянку: — Хочешь? угощайся. Так, что там дальше? Слюна гневливого самца. Это мы быстро, — Виг сосредоточился, плюнул в ледяное нутро жаровни, и вернулось обычное пламя. — Шерсть оборотня… Корвин, слетай, принеси свеженькую. Старую, наверное, опять моль поела.
 — Шерсть оборотня?! — зашевелились кудряшки на макушке Шарля. — Что, вот так вот здесь можно встретить оборотня?
Мэтр сочувствующе посмотрел на молоденького идиота. Пернатый Корвин на редкость быстро вернулся и протянул бородачу пучок серой шерсти. Варево в чаше обогатилось еще одним ингредиентом, и стало откровенно мерзким. Буро-черная масса попыхивала, пузырилась, хлюпала, и вызывала у Шарля, который ближе всех располагался к этому зелью, рвотные позывы.
«Хин», он же злодей, он же предполагаемый грабитель-убийца помешивал свое творение тонким скальпелем; теперь, когда это оружие оказалось в пределах досягаемости, Шарль почему-то не помышлял о том, чтобы его захватить или, не приведи боги, использовать. Тонкая длинная ручка и закруглённое лезвие неизвестного Шарлю тёмного металла, были покрыты волнообразными рисунками; от соприкосновения с субстанцией чаши эти узоры начали вспыхивать. После двух-трех десятков вспышек мэтр удовлетворенно хмыкнул, добавил порошок толченой драконовой скорлупы, горсть виноградных улиток (попутно объяснив всем желающим, что, конечно, огненная медуза с мистралийского побережья ядрёней… Но улитки вкуснее); пошептал что-то… Потом аккуратно перенес чашу (Шарль нехотя двигался следом) на подоконник, поставил ее под белый свет ночного светила, сделал надрез себе на большом пальце, и уронил в колдовское зелье капельку собственной крови.
Последовала бурная реакция. Шарль был бы рад ее не видеть, но «наручник» не позволил далеко удалиться. Зелье вспенилось, закружилось, полируя стенки чаши до ослепительного блеска, повалил густой пар, содержимое чаши распухло, как дрожжевое тесто, забурлило… Потом успокоилось и прояснилось. Когда Шарль решился осторожненько открыть глаза, в чаше уже плескалась кристально-прозрачная жидкость. Чернобородый «хин» причмокнул, расплылся улыбкой, помешал жидкость скальпелем, и радушно предложил Шарлю сделать первый глоток.
Если б не писк несовершеннолетней мышки, упившейся в зюзю, у младшего капрала вполне хватило бы глупости последовать предложенному совету.
 — Эу, хинская твоя борода… Ты чего? У тебя эта… лицензия на изготовление волшебных зелий и эликсиров имеется?
 — Сынок, ты пей, не бойся. Понюхай, как хорошо пахнет… Какие приятные воспоминания навевает… оно теплое, как парное молочко… Ты ведь любишь парное молоко, правда?
Фриолар громко откашлялся, напоминая о своем присутствии.
 — Простите, мэтр, но, может быть, не стоит?
 — СтОит, стОит! — огрызнулся работодатель.
 — Вы не посмеете… — простонал Шарль. — Так издеваться над слугой закона…
 — Быть слугой — не аморально, но я всегда говорил: будь сверху. Нет, — спохватился мэтр. — Я, кажется, говорил иначе…
 — Я его величеству пожалуюсь, королю Шеллару!
 — Он до сих пор при делах? — обрадовался волшебник. — Я буду очень рад возможности его снова повидать. Помню, на славу мы с ним поразмножались той весной…
Прежде, чем Шарль успел хлопнуться в обморок от сцены, выскочившей из подсознания, Фриолар педантично прокомментировал:
 — Мэтр говорит о короле Шелларе I, по просьбе которого участвовал в выведении уникальной породы лошадей, сочетающей выносливость, грузоподъемность, быстроту и скорость обучения. На них теперь паладинский полк разъезжает, слышал?
Шарль судорожно кивнул. О, где вы, паладины?! Почему не спасаете несчастного сыщика из лап маньяков?! А Фриолар тем временем продолжил:
 — Я склонен поддержать точку зрения сего молодого господина, — указал он на трясущегося младшего капрала. — Не стоит именно его назначать на ответственную роль испытуемого. Кажется, он слишком молод и скорбен разумом.
 — Каким-таким разумом я скорбен? нет у меня никакого разума…Скорбного…
 — Это заметно, — скривился Фриолар. — Но всё-таки посмею обратить ваше внимание на еще один экземпляр. Вон он лежит у стеночки, связанный.
Мэтр вытряхнул из рюмки счастливую мышку, протёр сосуд полой мантии, зачерпнул эликсира и поскакал к испытателю.
Смит как раз очнулся и пробормотал:
 — Пить…
Его желание тотчас же исполнилось.
Несколько томительных секунд, все — Фриолар, Виг, Шарль, Корвин и пьяная девственница — напряженно всматривались, как меняется цвет лица господина Смита. Меняется, меняется…
Потом Смит встал, единственным неуловимым движением сбросив с себя путы, и плавно, текуче и стремительно, как горный поток, исчез за дверью.
 — Работает! — счастливо провозгласил мэтр, подбежал к чаше и припал губами к волшебному напитку.
Фриолар поднял веревку, которой был связан вор, удивленно попробовал ее на прочность.
 — Мэтр, простите, вам не кажется…
 — Ура! Я снова в деле! Сила! Сила вернулась! — счастливо подпрыгивал на полусогнутых ногах мэтр, седея с каждой секундой. Черты лица его поспешно маскировались сетью морщин, спина стала уже, хрупче; теперь уже стопроцентный старик ласково погладил свою бороду: — Хорошая моя, беленькая, пушистенькая…
 — Мэтр!
 — Моя прелесть… — зашептал мэтр нежно.
 — Мэтр!! — рявкнул Фриолар, поднял волшебника за ворот мантии и развернул его лицом к себе. — Вы чувствуете, что что-то происходит?
Мэтр на всякий случай спрятал свое сокровище в самое надежное, как ему показалось, укрытие — в рот. Осознав вопрос, неуверенно пожал плечами.
Шарль, прижимая к груди опустошенную магическую чашу, прислушался к тому, что происходило в Башне.
Шум. Грохот. Что-то отрывается, падает. Что-то (кого-то? О, ужас!) волокут; скрипят перегруженные ступени, хлопают крышки сундуков, жалобно звенят вскрываемые замки…
 — Как действует ваш эликсир на обыкновенного человека? Если он не обладает магическими способностями?
Мэтр нехотя выплюнул бороду и ответил:
 — Оно все способности усиливает и вызывает резкое увеличение продуктивности в выбранной сфере занятий. Магические способности возрастают надолго, что даёт возможность активизировать и переструктурировать канал энергии, который, исходя из синергетического контекста…
 — Короче, — грозно потребовал Фриолар.
 — А прочие — минут на десять-пятнадцать. Но прямо пропорционально потенциалу индивида.
Фриолар резко разжал ладонь, отчего Виг, взмявкнув, шлёпнулся на пол.
 — Что это значит? — робко подал голос Шарль.
 — Это значит, что в ближайшие десять-пятнадцать минут твой приятель, который и так неплохой Вор, ограбит всю Башню. Или украдёт Башню, вместе с нами. Или… Да что я тут с тобой разговариваю! Ты ж полицейский! Иди, лови!
 — Да что ты сочиняешь! — возмутился до глубины своей полицейской души Шарль. — Смит вовсе не вор! Он мне сам сказал — работает в Особом Комитете по Спасению Магических Ценностей. Ищет пропавший артефакт — Тройной Оракул называется. Который вы, господа грабители, — нахмурился младший капрал, сощурился младший капрал, зубом цыкнул младший капрал, стараясь запугать подозреваемых, — у кого-то спёрли.

Башня. Тайник. Практически в то же самое время. След магической энергии, активизировавший Тройного Оракула, понемногу распылялся. Первый Оракул уже не так бойко, как раньше, перечислял многочисленные предметы, которые видели его большие, выпуклые глаза. Второй скучно дублировал сказанное Первым: больше в тайнике волшебника слушать было особо нечего. Оба снежно-белых нефритовых крокодильчика время от времени обращали внимание на третьего своего собрата. Тот героически сражался с «патентованной жевательной конфетой из мёда, нуги и специально высушенного винограда», производство гномьей артели «Нога и Копыто» (Первый Оракул прочел название валяющейся на полу бумажки как минимум две сотни раз).
 — Семьсот девяносто одна тысяча триста десять… — Скучающе прокомментировал Второй Оракул особенно громкий звук, которым сопровождалась медленная, томительная смерть патентованной конфеты. — Семьсот девяносто одна тысяча триста одиннадцать… Слышу, как кто-то озвучивает пароль у двери тайника… Семьсот девяносто одна тысяча триста двенадцать…
 — Вижу, дверь открывается, — проговорил Первый Оракул. — За ней видна старинная каменная кладка. Камни неровной формы, оттенок… Вижу ногу! — оживился Первый. — Вижу ногу вора! Сапог со стёртым мыском, сделан из среднего качества кожи старого больного козла…
 — Семьсот девяносто одна тысяча триста тринадцать… он больше не жуёт… — удивился, на сколько вообще способна удивляться нефритовая фигурка, Второй Оракул. — Послушай, а ведь он, наконец, освободился!
Третий крокодильчик каким-то совершенно мистическим образом избавился от жевательной пытки, несколько раз хлопнул-клацнул длинной зубастой пастью, и звучным голосом произнёс:
 — На землях Ортанского королевства полночь. Полнолуние. В гномьей шахте номер 115/95646-бис произошёл обвал при испытании работниками усложненной модели самогонного аппарата. В Новом Капитолии Джина Хэтвелл, супруга торгового магната Сесила Хэтвелла, только что изменила мужу с его же, Сесила, консультантом по вопросам безопасности. Хинский крестьянин Пи Во собрал рекордный урожай земляных орехов с полей своих соседей. Ведется следствие. В Лондре туманно. На ужин его величеству королю Элвису II подавали жареную камбалу с двумя левым глазами. Элвис жив! В Башне мэтра Вига, м.ш. З.г., б.ш. п.с., б.в.с.ш.в.п., и так далее, только что похищены старинные предметы эльфийской и гномьей работы, из золота, серебра и драгоценных сплавов, а так же культурные ценности, включая старинный артефакт под называнием Тройной Оракул, на общую сумму…
Представители класса Воров, как следует из многотомного труда алхимиков-психологов Королевского Университета, часто склонны верить в собственную удачу, что некоторым из них (Воров, не психологов), заменяет рутинную работу мысли. Другими словами, если есть возможность не думать, какой же нормальный Вор будет утруждать себя лишним грузом (читай: мозгом, интеллектом, сомнениями, рассуждениями)…
Вот и Шарль лишних усилий прикладывать не стал. В волшебной чаше еще оставались несколько капель эликсира, младший капрал флосвилльской службы охраны правопорядка лихо закинул их в собственную глотку; на мгновение губы обожгло жгучим привкусом, потом…
В тайных уголках своей юной души Шарль ожидал, что у него сейчас вдруг увеличится мускулатура, отчего он станет таким же отважным паладином, борцом с нечистью, как принц Элмар. Предполагал, что вдруг у него прорежется какое-то особое чутьё на правду и ложь, которым славился господин Костас; или вдруг какое-то смертельно опасное для врагов хитроумие и демонская настойчивость, с помощью которого сделал себе блестящую карьеру господин Флавиус…
Вместо этого у господина полицейского зачесались кончики пальцев и запершило горло. Схватив чашу покрепче, чтоб унять зуд, Шарль откашлялся и грозно произнёс:
 — Всем стоять! Вы все арестованы! За неподчинение Закону буду карать на месте.
Корвин нахально смерил юного выскочку глазом-бусинкой, за что и получил первым:
 — Ты арестован за похищение, насильственное удержание в плену, кражу в особо мелких размерах у лесного нерогатого скота! Ты! — заорал Шарль на мышку, исполнявшую свой вариант танца живота на лабораторной столешнице. — Арестована за нахождение в нетрезвом виде в общественном месте, появление в непристойном одеянии, точнее, без оного! Развратница!
Корвин демонстративно, явно копируя стиль поведения некоего черно-белого пушистого животного, которое, хвала богам, решило покинуть Башню, пролетел над Шарлем, задевая блондина распахнутыми черными крыльями.
Последствия оказались крайне неожиданными. Для всех. Во-первых, для Корвина, которого на лету сбили чем-то металлическим, да так, что бедный ворон отлетел в сторону, растеряв половину оперения. Во-вторых, для Шарля, чесавшиеся руки которого сами нанесли удар чашей по птичке. В-третьих, для Фриолара, на которого налетел ворон. Как положено налетел: выставив для ответной атаки клюв, растопырив когти. Фриолар инстинктивно отступил, оказался на лестничной площадке, оступился и загремел вниз по лестнице. Шарль подскочил и заорал вслед:
 — Ты арестован по обвинению в подстрекательстве к экспериментам над живыми и мёртвыми людьми и животными! За участие в нелицензированном магическом эксперименте! За нахождение на рабочем месте в… в… — запнулся Шарль, но тут же нашёлся: — в неположенное время! За сокрытие улик о возможном преступлении! За заговор с неустановленным лицом, занимающимся недозволенной магией! За… За то, что мне пришлось сидеть на дереве целую ночь! За кошачью галету, которой ты пытался меня отравить, тебя вообще убить мало!!! Так что получай — арест за покушение на жизнь и здоровье слуги закона!! За клевету на нашего короля — он не занимался разведением лошадей, он драконов и голдианцев разводит, чтоб ты знал, на бешеные бабки!!!…
 — Гм-м, молодой человек, — окликнули Шарля. Он резко повернулся, увидел рядом с собой степенного старичка в мантии мага. Старичок полностью соответствовал описанию мэтра Вига, магистра школы Змеиного Глаза, бакалавра… и так далее. Конечно, Шарль сам был свидетелем, как подозреваемый заполучил этот облик, и на кончике языка уже вертелось обвинение «в недозволенных экспериментах, непристойных, угрожающих общественной морали, нравственности и человеческой, кентаврийской, гномьей, дробьэльфийской жизни», «за злостный обман работников службы охраны правопорядка с помощью иллюзий и фантомов» и прочее, лет на сто-двести пятьдесят тюремного заключения… Вот только говорить всё это старичку, который поигрывает шаровой молнией, Шарлю не захотелось.
 — А… Я это… Спросить хотел, может, я вас тоже арестую, а?
 — Обязательно, — расплылся в улыбке седой волшебник. — Заходите как-нибудь на досуге, я научу вас замечательным способам добывать информацию из преступника…
Обострившийся до предела воровской Нюх подсказал, что на этот раз мэтр не врёт. Действительно, научит. Действительно, добывать. Прямо из преступника…
 — Ну, я пойду дальше? — переспросил Шарль, понемногу, потихоньку, по полшажка, удаляясь от старичка.
 — Чего вы здесь делаете? — грозно спросил от двери раскрасневшийся Фриолар. Стряхнул с волос черные перышки, закинул на стол бессознательного Корвина. — Что, не слышите? Этот голдианский ворюга забрался в ваш сейф, мэтр. Быстрее, а то будет поздно!
И Фриолар, за ним Шарль и, далеко отстав, Виг, выпустивший молнию за окно, в ночное небо, поспешили подняться на пол-этажа выше.
На лабораторном столе остался лежащий кверху лапками и страдающий Корвин. Вдруг его острого, мужественного и воинственного клюва коснулась невыразимо нежная, трепетная, заботливая мягкая розовая лапка. Корвин чуть приоткрыл глаз. Ему было очень, очень плохо. А тут рядом — Она. Влюбленное, искреннее, готовое прийти на помощь существо. Преккррасно сбалансированный набор белков, жиров и витаминов.
Как грустно, что каждую конкретную мышку можно съесть только однажды…
Рогатый мраморный демон невесело твердил:
 — Пароль принят…И этот пароль принят… И этот пароль принят…А вот на такую похабную нецензурщину я обижусь, и больше тебе открывать не стану, пра-ативный…
Шарль и Фриолар, ноздря в ноздрю, ворвались в вигов тайник.
 — Вижу господина Фриолара, одетого в повседневный костюм горожанина: штаны темно-зеленого сукна, камзол темно-зеленый с изумрудной отделкой, добротные башмаки… Пальцы правой руки немного испачканы чернилами, благородный профиль, искренний и открытый взгляд… И господина Шарля, который до смерти завидует господину Фриолару, тоже вижу… — Последнюю фразу Первый Оракул озвучил с каким-то садистским выражением на нефритовой крокодильей морде. — В десяти болотах искупался господин Шарль, на три сосны напоролся, сослуживца своего по морде каблуком осчастливил…
 — Слышу… Слышу, что пароль принят! Слышу, как по лестнице Виг поднимается! — упоенно пересказывал акустические впечатления Второй Оракул. — Слушай, вор, ты не мог бы озвучивать пароль потише? Я хочу послушать, как воют оборотни… Какой звук! Какие тона!
Голдианец, почему-то стоявший посреди тайника, зло сощурился на Шарля и Фриолара.
 — Ты арестован! — гордо наставил указательный палец на обвиняемого Шарль. — Следуй за мной, Джон Смит, у тебя есть право…
 — Это Билл Оконс, — подсказал Первый Оракул. — Он же Помру-Билли, он же мадам Ковальски, он же дон Базилио. Разыскивается в Галланте, Лондре, Мистралии и Ортане за преступления против собственности, общим числом сорок одно тяжкое, и двести четырнадцать мелочь, больше, чем на три месяца каторги не потянут…
 — Ах!.. — поразился Шарль.
 — Билл Оконс только что щелкнул курком пистолета, — добавил Второй Оракул.
Фриолар совсем не по-алхимически лихо запустил в голову Билла Оконса какой-то керамической банкой. Грянул выстрел. По полу рассыпались черепки и кругляши конфет.
 — Все живы! Все дышат! — счастливо завопил Второй Оракул.
Третий Оракул покивал нефритовой головой:
 — В обители святой Варвары Урюмистой сестры Лизетта, Козетта и Мюзетта начали подкоп в сторону обители Ордена Ожидания Очередного Откровения Создателя. Из Ордена навстречу монахиням продвигаются братья Федус, Дедалус, Догнат и Захват. Вопрос: как долго придётся копать монахиням, если Догнат, Захват и Дедалус роют параллельно подкоп в личный винный погреб брата Никуса? Захват преступника Билла Оконса в Башне мэтра Вига прошёл без жертв. Награбленное возвращается владельцу. Владелец не проявляет бурного восторга. Он смотрит по сторонам…
 — И видит нас! Замечательных Трёх Оракулов! — подхватывает эстафету сообщений Первый. — Мы красивые! Мы ценные! Мэтр, мы очень ценные, нас нельзя разбивать на мелкие крошки!..
 — Слышу частое дыханье, — вещает Второй Оракул. — Слышу, как клокочет неудовлетворенное самолюбие в младшем капрале Шарле. Слышу, как мэтр Виг утешает господина полицейского конфетой. Слышу, как шуршит, падая на пол, бумажка, как начинает жевать Шарль патентованное изделие гномьей артели… Один. Два. Три…
 — Вижу, как связывают Билла Оконса…Как отдирают его сапоги, прилипшие к остаткам конфеты… Как закрывается за людьми дверь нашего тайника…
 — В Лондре туман. В Ортане король Шеллар III выслушивает сцену ревности королевы Киры. Великолепная Камилла Трезон, остальные природные дамы и некоторые именитые аристократки спешно заказывают себе парики и тренируются наматывать портянки. В Новом Капитолии Джина Хэтвелл изменила своему мужу с кучером, ливрейным лакеем и новой каретой… В Тай-до объявлено о свадьбе светской хищницы Сунь Вэй Чмо… Имя жениха и дата бракосочетания уточняются… В Мистралии король Орландо II дегустирует опытный образец «конфеты с нугой, орехами, вафлей и специальным карамелизированным покрытием» гномьей артели «Нога и Копыто». В Поморье у короля Пафнутия началась сезонная зимняя линька. Варвары Ледяных островов нашли урановую руду, и теперь не знают, что с ней делать… Во Флосвилле дождь и всё спокойно…
Утренний туман постепенно рассеялся, отгоняя в прошлое воспоминания о ночной непогоде; солнышко медленно поднималось, даря замечательный день для сбора урожая. Шарль и Смит-Оконс-Ковальски-Базилио (с крепко связанными длинной гадюкой руками) вышли из облачка телепорта, любезно сотворенного мэтром Вигом, и направили свои стопы в полицейский участок. У самого участка Шарль вынужденно притормозил: путь преграждала госпожа Амели, отчаянно упиравшаяся в дверной косяк и не желающая проходить внутрь. Одежда почтенной старушки пребывала в крайнем беспорядке, обувь была испачкана, изукрашена налипшими опавшими листьями, прическа вздыблена. Не это главное: за пятки старушку покусывал огромный серо-черный волчара; он скалил клыки, всячески подпихивал со всех четырех лап Амели в спину. Видно, волк попался на редкость воспитанный, а вот госпожа Амели…
 — Вийонский лес тебе мамаша! Чтоб тебе под дождь попасть! Да что б ты на муравейник сел! Ничего не докажешь! Тухлое твое дело, начальник! Думаешь, клыки у тебя выросли — что, невиновных людёв заарестовывать могёшь? Шиш тебе!
Тут почтенная горожанка увидела блондинистого младшего капрала, бросила упираться сухонькими ручками и такими же коленками в дверной проем, и закричала:
 — Господин Шарль! Господин младший капрал! Спасите от полицейского произвола! Мне тут дело шьют, а я невиноватая! Спасите! Я ведь вам в мамаши гожусь, молодой человек, проявите уважение к пожилой женщине… — повернулась Амели к Шарлю, чтоб посмотреть в его честные глаза не менее честным взглядом. Это оказалось ошибкой; едва старушка прекратила упираться, волк поднялся на задние лапы, опрокинул Амели навзничь…
… так, что в полицейский участок госпожа Амели была доставлена вперед пятой опорной точкой. Волк благодарно клацнул зубами, кивнул Шарлю лобастой остроухой головой, забежал внутрь.
Еще вчера утром или днём, даже вечером, когда пришлось в сгущающихся сумерках пробираться к Башне волшебника, Шарль от столь близкого знакомства с лесными жителями заорал бы на месте. Теперь же Шарль просто и очень обыкновенно толкнул вперед себя связанного Смита и вошёл на своё постоянное место работы.
Госпожа Амели, поднявшись, немного отряхнувшись, продолжала показательные выступления, да так звонко и завораживающе интересно, что на Шарля с его добычей ни Стопик, ни Иво, не обратили внимание:
 — Вы не имеете права! Покажите мне статью Уголовного Кодекса, который запрещает почтенным дамам прогуливаться по ночам в лесу! Покажите, покажите! Нет такого закона! А раз нет — то это произвол и корьрупьция!
 — При ней что-нибудь было? — спросил господин Иво волка. Волк отрицательно помотал головой. Амели подскочила и завизжала еще громче:
 — Вот, видите? — торжествующе подпрыгнула она. — А раз нет, то я пошла отседова…
 — Что, она отправилась в этот лес, и даже свекрову руку не взяла? — удивился Иво.
 — Нет у меня никакой такой руки! — с интонациями победительницы заявила Амели.
У Шарля появилась одна идейка, которую он поспешил проверить. Он заглянул в мешок, в который добросовестный сволочной алхимический секретарь сложил найденные при Смите улики, достал нечто ссохшееся и скрюченное, положил на стол начальника.
 — Ну вот, — удовлетворенно хмыкнул Иво. Благодарно посмотрел на младшие кадры. — Улика есть. Так что ты, Амели, снова арестована.
 — Это не мое! — закричала старушка.
Смит мгновенно отреагировал:
 — Её, её. По крайней мере, в её доме я это нашёл.
 — Где? Как? — поинтересовался Стопик. — Это ты, что ли, интересовался, как старушка ночную красоту наводит?
Смит сознался, что усмотрел исключительно благочинное снятие передника. Голдианец честно поведал о том, как он увидел в огороде этой бабушки (комолая телега тебе бабушка, прокомментировала Амели) работающего зомби, и решил проверить, может, еще какие редкости в доме найдутся… Залез, проверил. Нашлась только кошка да вот рука… Говорят, рука повешенного в полнолуние может привести к спрятанному кладу. Взял с собой, решил проверить. Нет, результат не такой уж положительный, а так… нейтральный
Иво сурового нахмурился.
 — Говоришь, в огороде зомби работает?
 — Да. Старый такой… В смысле, наполовину уже истлевший, кости все наружу, некоторые веревочками подвязаны.
 — Да врёт он! Врёт! — возмутилась Амели. — И ничуть он не истлевший, а так, немного крыски поели… Анхен, деточка моя, как с этим Черно-Белым гадом любовь поделала, совсем крысами не интересуется… Страдает, песни о томлении любовном поёт… — зашмыгала носом старушка.
Ив громко откашлялся.
 — Амели!
 — А что — я? что — я? Я почтенная одинокая женщина! И что, я виновата, что он позволил себя лесиной придавить? Что, мне самой огород копать? Я и поднимаю-то его раз в полгода… Остальное время он отдыхает. Могилку я ему кирпичом обложила, чтоб было прохладно и сухо… Полынные веники поставила, чтоб насекомая не заводилась… Ему хорошо… — захныкала Амели, вытирая уголки совершенно сухих глаз платочком.
 — Амели! — рыкнул господин Иво, со всего маху хлопнув ладонью по столу.
 — Поняла, поняла, — понурилась старушка. — Сегодня же его отдыхать отправлю…
 — Амели, сколько ж можно? Может быть, обратимся к господину Вигу, он твоего покойного мужа окончательно упокоит?
Гадюка, обвивавшая Смита, поднялась по спине голдианца, положила голову ему на плечо, чем привлекла к себе внимание Стопика:
 — О, Шарль, ты чего это учудил? Только не говори, что сам эту «верёвочку» в местном болоте нашёл. Что, тоже к мэтру ходил? Зачем на этот раз?
Шарль подавил позыв к убийству сослуживца, достал из кармана конверт, положил на стол начальника, добавил туда же мешок с уликами. Посчитал, что на этом дело закончено, сел в свое кресло. Волк подошёл, сел рядом. Почти по-собачьи что-то утешающее тявкнул. А может быть, просто чихнул.
Смит, не дожидаясь, когда господин Иво дочитает отчёт о событиях сегодняшней ночи в маговом жилище, начал каяться:
 — Я полностью сознаю свою вину. готов отвечать по всей строгости закона. Признаю себя виновным и в еще нескольких преступлениях, совершенных на территориях других государств, Мистралии, Галланте… О, вы просто не поверите, сколько я украл в Галланте…
 — Покойный свёкор тоже рассказывал, как там много украсть можно, — всхлипнула распухшим красным носиком госпожа Амели.
 — Вот и я старался для будущей невестки! — ответил Смит.
— А сынок евонный, за которого я с дуру замуж вышла, — продолжала пригорюнившаяся Амели, — только и знал: честно, говорит, трудиться будем! На жисть заработаем! За фермерством будущее! Сволочь он был…Как с утра в поле уйдет, так только вечером и приходит… Я, говорит, устал, у меня, говорит, голова болит… А потом и вовсе помер, подлюка…
 — Гр-мм, — откашлялся господин Иво. Смит, малость шокированный простотой нравов в ортанской провинции, продолжал:
 — Я готов хоть сегодня быть препровожденным в ближайшую галлантскую тюрьму для дополнительного следствия и отбывания наказания.
 — Отлично, — поразмышляв, согласился господин Иво. — Я обдумаю твое предложение. А пока — думаю, что тебе стоит искупить свою вину перед горожанами Флосвилля. Начнёшь… ну, вот, хотя бы, начнёшь с того, что поможешь с уборкой урожая ограбленной тобой пожилой женщине.
 — Рад стараться! — попытался щёлкнуть каблуками Смит. Гадюка на его плече недовольно шипнула, но успокоилась, когда Иво подошёл и погладил ее между бровями.
 — Всё-таки мэтр знает своё дело… Он тебе сказал, как змея будет реагировать на попытку бегства? — уточнил господин начальник у Смита. — Нет? Ну, может это и к лучшему…
Повинуясь приказу начальника, Стопик вышел напряженно переспрашивающего, на какие ж страсти рассчитывать, Смита, а Иво обратился к Амели:
 — По-хорошему, по-правильному, тебя, Амели, следует в темницу посадить.
 — Да… — печально кивнула старушка.
 — Но вот господин Фриолар пишет, что именно твое предупреждение, что какие-то посторонние голдианцы лазили по твоему огороду и пытались перекупить действующего зомби, спасло от ограбления жилище магистра. Так и быть. На этот раз я назначаю тебе штраф.
Престарелая «преступница» шмыгнула носом.
 — Заплатишь, когда продашь урожай. И смотри у меня! Упокой своего мужа! Чтоб через неделю он был похоронен по всем правилам! Я ребят пришлю, они проверят!
Амели, кручинясь, но умудряясь при этом хитро поблескивать глазками, отправилась восвояси.
Господин Иво хмыкнул и повернулся к Шарлю и сидящему рядом волку.
 — Молодцы! Хорошо поработали! Особенно ты, Шарль! Я, право слово, не ожидал. Ты как-то резко взялся тут всех ловить, думаю — всё. Какого-то восторженного энтузиаста, помилуйте боги, прислали! А ты, оказывается, молодец! Втирался преступному элементу в доверие, чтоб его прямо на месте преступления, с горячими уликами взять! Молодец! А ювелира ты здорово от пьянства отучил; взял он тут моду, понимаешь, после закрытия ярмарки по кабакам шляться, нам молодёжь спаивать… И ты, Жиль, хорошо сработал. Благодаря тебе гномы спокойно доехали до границы с Галлантом. Утром письмо прислали — все спокойно, никто их не съел…
Секунду Шарль, выпучив глаза от ужаса внезапного прозрения, усиленно пытался закричать. Угощение сволочного волшебника держало челюсти стальным захватом.
«Волк» гордо выпрямился, коротко взвыл что-то на подобие «Служу Короне Ортана», повернул к Шарлю умную морду, и зашуршал хвостом. Осторожно, стараясь не делать резких движений, Шарль дотронулся до острого волчьего носа.
 — Ты чего молчишь, Шарль? Что-то это на тебя совсем не похоже? — наконец, сподобился заметить господин Иво.
Вместо ответа Шарль предъявил бумажку от склеившей его челюсти конфеты.
Дальнейшие несколько часов все сочувствующие жители Флосвилля, которых набралось немало, пытались помочь Шарлю справиться с патентованным изобретением гномов. Мэтр Андре клятвенно обещал, что сделает анестезию при вырывании передних зубов в лучшем виде. Детишки владельца птичьей фермы принесли пук перьев: вроде как, пусть чихает погромче, и то, что во рту застряло, само вылетит. Гном-кузнец посоветовал налить серной кислоты. Оно, конечно ж, рот немного пожжёт, но зубы растворит, и конфету, вероятнее всего, тоже. (Гномы в рейтинге Шарля заняли почётное третье место главных злодеев после практикующих магов и экспериментирующих алхимиков) Приглашенная для консультации старая горбатая ведьма долго ржала — нет, она не была конским оборотнем, ей хохма коллеги понравилась, и посоветовала спешно парня женить. В смысле, от конфеты всё равно он скоро не избавится, а свадьба в любом случае дело приятное.
Матримониальным поползновениям возмутились госпожа Канна и госпожа Тонья. Обе сударыни пообещали варить капралу бульоны, пока конфета не прожуется…
Господин Иво подсел поближе к пригорюнившемуся подчиненному:
 — Что, служивый, похоже, ты здесь прижился…
Шарль печально кивнул.
 — Хорошо, что ты приехал. Жиль ведь по лесу как побегает, так неделю отсыпается… А мне как хочешь помощник нужен. Стопик ведь тоже не идеален… — Иво воровато оглянулся по сторонам, убедился, что все заняты вопросом о достоинствах бульонов различных рецептур, и проговорил тихонько: — Только никому не говори. Я тебе — как нашему, флосвилльскому полицейскому, по секрету. У Стопика врожденная болезнь. Патологическая лживость называется. Думаешь, он сам таким задохликом вырос? Нет, это исцеляющие лживость зелья… Подумать страшно, сколько он колдовской чепухи всякой выпил. Вот последнее, кажется, помогло… Врёт Стопик всего лишь через раз… Помнишь, он нам про яблони заливал? Это он к одной молодушке под бочок залез, а муж, как водится, вернулся, когда не ждали…
Не переживай, Шарль. Всё будет хорошо. Нам как раз такой во Флосвилле полицейский и нужен: скромный, добросовестный, законопослушный, думающий, молчаливый…
 — От Сорелло в Арборино… — напевал себе под нос мэтр Виг.
В волшебной чаше, остывшей после магического эксперимента и вернувшей себе неказистый вид с полустёршимся рисунком, плавала жидкость, а в ней — кусочек человеческой кожи.
Вопреки мнению Шарля, мэтр Виг не был законченным сумасшедшим и садистом. Он был исследователем. А то, что Шарль забыл о какой-то части себя (площадью 0,0012 квадратных пальца) — его, недотёпы вороватого, проблемы.
 — … В тихом сумраке ночей…
Наверху, в тайнике, постепенно замолкал Тройной Оракул.
 — В Лондре дождь, туман и снова дождь. Ограблен дом лорда Стоунхенджа. Варвары Ледяных Островов устроили соревнование: кто дальше выбросит кусок руды. Король Орландо II продегустировал опытные образцы новых изобретений гномьей артели, утверждает, что не успел прочувствовать вкус каждого, и позволяет подать ему вторую порцию. В Новом Капитолии Джина Хэтвелл по ошибке соблазнила собственного мужа. Теперь она подаёт на развод в связи с тем, что супруг не был ей верен. Алименты составят…
 — Вижу моль… Вижу еще одну моль…
 — Да слышу я вас обоих, слышу…
 — Во Флосвилле Билл Оконс, он же Джон Смит, он же Помру-Билли, укушен полуистлевшим зомби, при попытке к бегству. Пострадавшей змее оказывается первая медицинская помощь.
 — Раздаются серенады… — пел в лаборатории под тайником мэтр Виг. Скептически посмотрел на то, что получилось в результате эксперимента. Чего-то ему не хватало. — … раздается писк мышей…
Корвин, доказывая, что ворон черный обыкновенный действительно является разумной птицей, бесшумно раскрыл крылья и спланировал вниз с карниза Башни. Нет уж, пусть дальнейшие эксперименты мэтр проводит без него.
Прирученная магия, довольная возвращением своего старого поклонника, мурлыкала, сворачиваясь вокруг Башни, как огромная домашняя кошка…


Оксана Панкеева рекомендует прочитать:
 

Цикл завершается последним томом:

Оксана Панкеева, 12-я книга «Распутья. Добрые соседи».
Зима пришла!